В погоне за артефактом

  Глава 1. Королевское задание
  
  — Дожили, — Савсен Савсенович патетично уронил голову на руки, — и за что нам такое наказание?
  — А за то, что лучшие, — хмуро ответствовал Фома.
  — Нашли козлов отпущения, — это уже я добавила. — С таким заданием даже их избранное ‘Звездное агентство’ не справилось. Почему нас выбрали?
  — А потому что не справилось. Читай, что здесь написано: ‘Украден редчайший — вчитайся — редчайший золотой артефакт, имеющий уникальную способность предсказывать будущее. Без сего ценнейшего предмета не будет в королевстве прежнего процветания. А потому величайшим указом повелеваю отыскать, найти, вернуть! А нет, так голову с плеч!’ Прочитала?
  — Прочитала. Стандартная форма королевского приказа.
  — Учить тебя еще и учить важные мелочи подмечать. Стандартная форма, это когда точка в конце, а тут восклицательный знак. Стоило дожить до седых лет, чтобы сложить голову на дворцовой площади.
  — Отчего в меланхолию ударились? — я всегда так, если уж спорить с начальником, то мне. Фомка много говорить не любил, он делом больше занимался, вот мне приходилось отдуваться за двоих. — Что ж так сразу решили на площади голову складывать? Будто мало на нашем веку артефактов перебывало. Да их за пять лет, что я в агентстве работаю, столько отыскалось, всю королевскую сокровищницу выложить можно.
  — Можно, но никому они там не нужны. На всю сокровищницу вот этот один и был. Его за семью печатями скрывали! И увести никто не мог. Никто! А раз увели, то плохо дело. Поняла теперь?
  — Все я понимаю. Видела еще на практике этот артефакт, в действии, так сказать. Не впечатлил особо.
  — Всех впечатляет, а ее не впечатлил.
  — Именно. Наглющий, вредный, что говорит, никто разобрать не может. Загадки загадывает, а ты голову ломай.
  — Сломала?
  — Сломала, пока ответ на свою искала. У нас половина курса на этом последнем экзамене завалилась. Говорю же, вредный артефакт. Еще и мания величия у него. Рассиялся своими золотыми волосами на весь зал, в воздухе парит, полуобнаженными телесами всех присутствующих смущает, на девчонок и вовсе столбняк наводит и на меня пытался, а когда не поддалась, дал самое каверзное задание.
  — Так уж и самое?
  — Самое.
  — И ты отгадала?
  — Вы потому меня и взяли, что отгадала. Отчего спрашиваете?
  — Я задаю наводящие вопросы. Чтобы доходчивей тебе объяснить, на кого в этом деле ответственность ляжет.
  — Не-е-ет! Савсен Савсенович, не издевайтесь так надо мной. Будь моя воля, и на пушечный выстрел к этому зловреде не приблизилась бы.
  — А воля не твоя, а сперва королевская, потом моя. Значит так будет: Фомка ассистирует, ты впрягаешься по полной. Вот бумаги, вот сопроводительные письма, вот показания очевидцев, вот все записи следительных кристаллов, вот ларец, в котором артефакт хранился, — все!
  Начальник оглядел нас, загруженных сверх всякой меры всеми вещдоками, и довольно потер руки.
  — До завтра разобрать, а завтра выдать мне идеи относительно местонахождения артефакта. Вперед!
  Нет, когда сказала, что не впечатлил, я душой покривила, конечно. Так впечатлил, что все эти пять лет забыть не могу. Но хорошо, если обычным людям этакую ценность раз в пять лет увидеть доведется. Многие и ни разу не видели за всю жизнь, только слышали.
  А со мной так получилось, что пока все вокруг ахали восторженно, я общей атмосферой не прониклась, сразу о задании спросила, вот артефакт на меня и взъярился. Заставил попотеть — не просто ответ придумать, а порыскать по самым пыльным закоулкам дворца в поисках отгадки.
  А что делать? Закончить академию я хотела, даже не так, я мечтала уже ее закончить. Там дольше трех лет самые стойкие продержаться не могли, а все новейшие методы воспитания сыщиков! Нет, а как бы вы себя чувствовали, например, на таком практическом занятии: ни в чем не повинного адепта запирают в темной комнате без окон и его оттуда не выпустят, пока сам не найдет способа выбраться. Или во время обычного обеда в столовой подсунут вместо нормального блюда такое, от которого ты вместо посещения занятий будешь заседать на одном из удобств академского туалета. И ведь сам виноват, что не распознал невидимых добавок в еде.
  Мы в зал испытаний рвались как на праздник. Когда ларец внесли под охраной все дыхание затаили. Вот чего лично я не ожидала, так это явления вот этого нечто. Сперва крышка откинулась, и засверкал на бархатной подушке кусочек солнца, ослепил всех до рези в глазах и воспарил в центр зала, где вдруг обернулся мужчиной, самым что ни на есть настоящим. Красивенной мечтой каждой девушки, о чем приглушенные вздохи вокруг меня и свидетельствовали. Парней, кажется, тоже поразил, формами как у Аполлона. О том рассказали завистливые хмыканья. У духа-предсказателя этого верхняя и нижняя части тела прикрыты не были, а посередине листик. Вот такое явление артефакта народу.
  И пока все в этой горячке находились и безмолвно взирали, я возьми и ляпни (и громко получилось в тишине-то на весь зал): ‘А когда задания раздавать начнут?’
  Вот тогда меня еще и взглядом сразили, сразу наповал. Парить перестал, опустился на возвышение в центре, мышцами и кубиками на прессе поиграл и скривился в улыбке. Девушки снова завздыхали, а я сразу поняла, ничего хорошего мне эта ослепительная улыбочка не сулит.
  Ну так и получилось. И ведь кто мог подумать, что согнав семь потов и отыскав ответ на его вопрос, а потом с триумфом закончив академию, я построю чудную карьеру, обрету любимую работу, заслужу хорошую репутацию, и в один прекрасный день это все будет поставлено на кон из-за… нет, такие слова не принято вслух произносить. Шеф услышит, наградит меня парой ласковых подзатыльников. Он считает, девушкам не пристало ругаться, и это на нашей-то работе. Старых он у меня взглядов, за то и люблю особенно трепетно. Таких вот мужчин старой закалки теперь днем с огнем не сыщешь, а вышли они из века рыцарей и охотников на драконов.
  Я вздохнула, перебирая кипу бумаг и показания очевидцев. Кристаллы уже посмотрела и ничего на них полезного не оказалось. Пришлось вчитываться в описания следов, найденных в сокровищнице. Вот здесь и начиналась головоломка. Следов практически не оказалось, только хранителя и самого короля, без присутствия которого даже хранитель не мог сокровищницу открыть.
  Такс. Без осмотра места преступления никуда мы не сдвинемся.
  Схватила свою лупу любимую, волшебную, подарок отца на окончание академии (она даже там помогала следы отыскать, где их никто увидеть не мог), закинула на плечо сумку и заглянула в кабинет Фомы.
  — Фом, славный мой, поехали в сокровищницу. У тебя найдется ордер на осмотр?
  Напарник чем еще хорош был, так тем, что редко когда мне отказывал. Выдвинул ящик стола, достал ордер (ему начальник всегда по первому запросу выдавал, не артачился, как со мной) и встал во весь свой огромный рост.
  — Едем осматривать? — коротко спросил, я кивнула в ответ.
  Во дворце нас к вечеру не ждали, но поскольку от самого короля был получен приказ оказывать содействие сыщикам всеми силами, нас быстренько пропустили. Его величество соизволил спуститься и хранитель подоспел, отворили нам все семь дверей и пропустили в святая святых.
  — Внимательно смотрите, — король велел, — ничего не упустите. Святыню нашу обратно возвратить требуется до следующего полнолуния.
  — Отчего так? — я как сыщица имею право и королю вопросы задавать.
  — Раз в сто лет могущественный дух принимает мужское обличье.
  — Так он, кажется, его всякий раз принимает?
  — Нет, девушка. Одно дело, когда дух просто в мужчину обращается, а другое, когда в единственную ночь за столетие становится настоящим смертным, но сильным магом. В эту ночь он может связать себя с женщиной и жить с ней как обычный мужчина, пока жизнь не закончится и не обретет он затем следующего перерождения.
  Никак король надумал свой артефакт женить. Чтобы, так сказать, из семьи не выпустить, а после перерождения новый дух в новый артефакт впихнуть.
  — Принцесса уже ожидает возвращения своего суженого.
  Ну так и есть, угадала. Да за такого мужа каждая вторая в королевстве убить готова, сильнейший маг-прорицатель, а если еще и детям дар отца передастся! Значит дело еще хуже, ищем не просто артефакт, а жениха принцессы.
  — Ищите внимательно, у вас не так много времени осталось на поиски. И о награде, и о каре вы уже знаете.
  Такс, о награде начальник умолчал, но ничего, выясним.
  — Будет исполнено, ваше величество.
  Нас оставили, закрыв следом все двери, и разбрелись мы с Фомой в разные стороны этой огромной и абсолютно пустой сокровищницы. Умен у нас король, ничего не скажешь. Во всем хранилище только колонны стоят и свод подпирают, а драгоценности спрятаны надежно, и не удивлюсь, если вокруг нас по тайникам, а еще их сам дух-предсказатель хранил. Надежное укрытие. Я зашла за одну из колонн, справа от постамента, где прежде шкатулка стояла, и достала свою лупу. Сперва стоило осмотреть те места, где мог злоумышленник прятаться. Хотя король дал ясно понять, никто посторонний в день похищения сокровищницу не посещал.
  Я встала на колени, внимательно осматривая пол, когда совсем рядом вдруг осветилось все золотистым сиянием. Вскинув глаза, увидела над собой потрясающего воображение мужчину, которого я еще с первой встречи мечтала задушить.
  — Прелесть, как я рад снова тебя видеть, — улыбнулся этот мерзкий дух.
  Мои глаза сами собой прогулялись вдоль внушительного и такого же потрясающего воображение тела, не увидели на положенном месте листика, и это возмутило до глубины души.
  — Нарядился бы во что-нибудь, чудо золотоволосое, прежде чем к девушке являться. Не стыдно тебе? Прикройся!
  А он плечами пожал, и еще слаще улыбнулся:
  — Я не виноват, как похитили, в том и хожу.
  Возмущенно хмыкнув, поднялась поскорее, чтобы у ног этого раздетого Аполлона на коленях не стоять. Стянула куртку с плеча и бросила в него. Открыла рот, Фому позвать, когда куртка сквозь тело напротив пролетела. Тогда на мой рот ладонь призрачная легла, которой я и ощущать не могла, а казалось, что ощущаю.
  — Правильно, десертик, что толку звать. Я всего лишь проекция, почти что плод твоего воображения, вон из той горошины, которую ты раздавила.
  Взглянув вниз, увидела под ногой пустую оболочку.
  — Как это понимать? — покачала я лупой. — Мираж, а на вопросы отвечаешь?
  — А я знаю все, что ты скажешь, — снова искусительно заулыбался, еще и попытался за подбородок ухватить.
  — Руки не распускай, проекция.
  — Не буду, — и поставил руки на пояс, красуется, а я глаз ниже плеч не опускаю.
  Тряхнул своими золотыми волосами и вновь засмеялся:
  — Так не рада видеть меня?
  — Чему радоваться? Король обещал обезглавить, если я его дорогого будущего зятя не отыщу.
  Скривился.
  — Ох уж эти монархи! Во все времена безмерно грубы с милыми дамами. Ненаглядная, я ведь и явился помочь. Специально горошину оставил перед похищением, в том месте, где ты ее не заметишь и наступишь, а ты столь неприветлива.
  Так я и поверила. Он и помочь. Держи карман шире. Только от работы отвлекает.
  — Ну давай, раз озаботился заранее, говори, где ты?
  — Не могу, ласковая.
  Еще бы! Попытка вторая.
  — Кто тебя украл?
  — Прелесть моя, я связан клятвой, задавай правильные вопросы.
  Нет, он нарочно подбросил сюда эту запись, чтобы довести меня до белого каления.
  — Где искать улики?
  — Перчинка, я всегда в тебя верил, — усмехнулся и глаза опустил прямо мне под ноги. Я проследила за взглядом, но кроме плит ничего не увидела.
  Снова на него взглянула, а не издевается ли? А это чудо сиятельное подмигнуло, еще и воздушный поцелуй послало. Одними губами прошептал: ‘На коленочках лучше’, — и в воздухе растворился.
  Ну артефакт!
  И что здесь? Наклонилась с лупой — да ничего, пусто, ни следов, ни отметин. Ладно, мы не гордые, особенно без головы. Встала на колени, склонилась совсем низко, провела пальцами по краю плиты. Абсолютно пусто, только щербинка почти незаметная в месте соединения с соседней плитой. Поднесла лупу — ровная такая щербинка, слишком ровная. А что если? Поднялась и снова наступила на квадрат — ничего, тогда подпрыгнула и с наскока прямо на плиту приземлилась, и в тот же момент за колонной послышался вопль.
  Я рванулась туда, а там Фома лежит.
  — Фомушка, хороший, что с тобой?
  Напарник сел, потирая лоб, на котором наливалась здоровенная шишка.
  — Ползал на карачках, искал хоть что-то, потом как зацепился и лбом об пол, даже искры из глаз.
  Он снова потер лоб, а я уже колдовала с лупой над тем, за что он зацепился. Из узоров пола сплелась удивительная ажурная ручка, если сверху смотреть, то рисунок, а если к самой плите склониться и сбоку взглянуть, то видно, что висит над полом. Выехала откуда ни возьмись.
  Вот что стоило этому сиятельному сказать: ‘Сразу не прыгай, пусть сперва твой друг проползет’. Нарочно время рассчитал, чтобы мы подсказку эффектно обнаружили, вредитель!
  Стали рассматривать находку со всех сторон.
  — Все эти плиты — шифр, — заговорил напарник, — больше времени, так разгадали бы, где попрятаны сокровища, но чтобы с наскоку тайник отыскать — это повезло.
  — Угу, — не стала я спорить, рассматривая завиточки.
  После примерились с напарником и стали дергать в разные стороны, нажимать, оттягивать, а все без толку. Не двигается ажурная штуковина даже на миллиметр.
  — Ручка — это ведь ручка? — уже отчаялась я.
  — Ыхым, — глубокомысленно подтвердил Фома.
  — Она не зря по форме именно ручку напоминает. А ставятся ручки на дверях.
  — Точно.
  — Двери должны открываться.
  — Должны.
  — Куда?
  — Вперед и назад.
  — Вперед, назад или… вбок!
  Уперлась ногами прямо в эту ручку и толкнула в сторону со всей силы, и тогда раздался шорох, и плита сама крутанулась и отъехала, открыв под собой провал в полу.
  — Это еще что? — Фома выудил из неглубокой ямы второй ларец, точную копию того, который у нас как вещдок хранился. Ларец с артефактом золотым.
  — Подделка?
  Я пожала плечами.
  — На экспертизу нужно. Только откроем сперва.
  Глупая, конечно, надежда, но теплилась. Ввели шифр, королем подсказанный, и откинулась крышка, открыла под собой бархатную пустую подушку.
  Да, если бы все было так просто. Ладно, погоди, золотой мой, голова мне еще дорога. Уж я тебя отыщу.
  
  Когда мы выбрались обратно за двери сокровищницы, собрав всю пыль и грязь, которые у них там на полу имелись, король с хранителем уже ждали вестей. Его величество сразу увидал ларец в руках у Фомы. На лице его мелькнула досада, но так быстро, что не присматривайся я и ничего бы не заметила.
  — Это откуда? — монарх сделал вид, будто ничего не знает и не понимает.
  — Из тайника, — ответила я то, что и так было ясно как божий день, а его величество уже ручонки к нашему вещдоку потянул.
  — Со всем уважением, — встала я перед Фомой, — но ларчик идет как вещдок, мы забираем его на экспертизу.
  — В своем дворце я решаю, что отдавать на вашу экспертизу, а что здесь останется.
  Вот ведь нормальная постановка вопроса. Это как? Задачу озвучил и нужно ему артефакт из-под земли добыть, а зацепки не желает давать? Есть ли смысл королю говорить, что он следствию мешает? Где высшая монаршая справедливость?
  Пока размышляла о справедливости, его величество лишил Фому ларца.
  Паршиво! И ведь король, ничем его не прижмешь. Тоскливым взглядом проводив вещдок, который, ясное дело, не подделка, а самый настоящий, раз монарх весь испереживался, решила зайти с другого хода.
  — Ваше величество, нам бы узнать подробнее о свойствах артефакта, это могло бы помочь в определении его местонахождения.
  И снова король недовольно поморщился, а потом велел следовать за ним в библиотеку.
  В роскошной огромной комнате нас с Фомкой бросили на волю еще одного хранителя, не сей раз библиотечного. Этот тип снабдил меня толстой книженцией и собирался тихонько испариться в своем бумажном царстве, но я кивнула Фомке, и напарник быстренько последовал за возможным свидетелем.
  Усевшись в кресло, стала изучать оглавление, пытаясь отыскать сведения о вредном чуде.
  — Сто сорок восьмая страница, — заставил меня подпрыгнуть знакомый голос.
  Я зашипела как кошка на этого несносного болвана, который испугал меня до дрожи.
  — Кис, кис, кис, — издевался золотоволосый гад, развалившись в кресле напротив и закинув ногу на подлокотник, — кисонька, не фырчи.
  — Да чтоб тебя эти похитители…, — дальше я применила роскошный жаргон моего расчудесного шефа. Он мог ругаться как сапожник, когда думал, что я не слышу.
  Артефакт приложил ладонь ко рту и сделал большие глаза:
  — Какая же у тебя фантазия! — сдерживая смех, откомментировал он мою речь, а я резко замолчала, заметив наконец, что это чудо явилось в строгом светлом костюме.
  — Еще и переоделся?
  — Все как ты хотела, — мужчина поставил локти на низкий столик, куда я сгрузила тяжеленную книгу, и наклонился ко мне, почти столкнувшись нос к носу. Я бы могла, конечно, подальше отодвинуться и было такое желание, но щас!
  — Я тебя найду и побью, — торжественно пообещала, нацелив на него лупу. Насмешливый, но всезнающий взгляд янтарных глаз в непосредственной близости чем-то неуловимо смущал, и я пошла на попятный, все-таки отклонившись подальше.
  — За что? — он тоже откинулся на спинку кресла.
  — За издевательства. Ты не помогаешь, а только загадываешь загадки. Ведь наверняка знал, что король отберет ларец?
  — Но выводы ты уже сделала, улыбнулся медленно и очень-очень многообещающе, даже дыхание на миг перехватило.
  — А как у тебя это получается? — тряхнув головой, я снова обличительно указала на весь его облик, удобно устроившийся в соседнем кресле. — Когда ты умудрился сделать подобные записи, чтобы разговаривать со мной, будто сидишь здесь вживую?
  — Почитай о способностях артефакта, — расплылся в широкой улыбке, — подбросить горошины в строго определённых местах заранее не составило труда.
  Тьфу, проекция. Я даже скривилась.
  — Так ты озаришь меня, в конце концов, очередной подсказкой?
  — Уже озарил.
  — То есть?
  — Я указал страницу.
  — Но она есть в оглавлении, — я даже подскочила от такой наглости. Ведь явился и подарил надежду, что скажет нечто путное, как в случае с ларцом, а он!
  А он расхохотался, да еще так обидно, и на миг позабылось, что это всего лишь дурацкая проекция. И когда артефакт подскочил из кресла, в притворном раскаянии вскинув руки, я не смогла отказать себе в удовольствии хоть как-то выразить желание прибить наглеца. Запустила в него тяжеленной книгой, злорадно улыбнувшись краткому выражению испуга на красивом лице, чья обманчивая гримаса тут же растворилась в удовлетворенной ухмылке. Мираж рассеялся, когда книга пролетела сквозь него, а громкий вскрик моего напарника перекрыл тихий тающий в воздухе смех.
  — Фомушка! — мой несчастный помощник растянулся на полу, прижимая ко лбу ладонь, а рядом лежал толстенный фолиант.
  Я упала рядом на колени, рассматривая новую шишку рядом со старой.
  — Аленика, ты лучше сразу скажи, что я тебе такого сделал? — простонал парень.
  Сразу захотелось повторно стукнуть напарника, но уже по собственной инициативе. Свое полное имя я терпеть не могла, однако именно так звали обожаемую мамину актрису, а мне по звучанию Аленника напоминала оленину. Я всегда кривилась, и Фомка знал, потому сокращал имя до Аленки. А сейчас, видишь, обиделся.
  — Не я это, — бережно придерживая парня за плечи, склонилась над его многострадальным лбом, — это мерзкий артефакт подстраивает, он тебе вредит.
  — Я думал, ты вредишь.
  — Честное слово, не я. Мы же друзья и у меня нет мотива.
  — Есть.
  — Это какой?
  — Савсен Савсенович на тебя дело повесил из-за ваших личных с артефактом отношений.
  — Каких это личных? — от возмущения разжала ладони, и Фомка опять повалился на плиты. Охнул, после сам привстал и уселся на полу, снова потерев многострадальный лоб.
  — Сама мне расскажи, что ты на него так взъелась?
  — Личные отношения с артефактом сводятся к тому, что меня передергивает от созерцания этой сиятельной физиономии.
  Я задышала поглубже, чтобы пар из ушей не повалил.
  — Давай больше деталей, как на самом деле было?
  — У-у-у, — выдала я, пытаясь совладать с острым приступом мужененавистничества, — ух. Ладно, слушай. Про выпускной экзамен я тебе говорила, про то, как это чудо там всех ослепило, тоже. Пока он красовался, я возьми и прерви, первая про задание спросила, а он в ответ стал меня изводить.
  — Как?
  — Намекал на бал выпускной.
  Фомка брови изогнул, а я вздохнула вспоминая.
  — Мне очень нравился один одногруппник, я надеялась, он меня на бал позовет, ну прямо очень-очень надеялась, а артефакт мерзкий заявил при всех: ‘Девушка, что же вы торопитесь? Ваш пыл время до бала не сократит. Таким напором молодых людей не пленить, а лишь отпугнуть можно’. — И улыбнулся, гад, своей ехидной всезнающей улыбочкой.
  Я снова вздохнула, а Фомка сочувственно потрепал по плечу.
  — И как ты ответила? Знаю же, что не промолчала.
  — Да я, — махнула рукой, — усомнилась в его непредвзятости.
  У Фомки глаза еще больше стали.
  — Намекнула на то, что он видит будущее, а потому и задания может раздавать исходя из собственных интересов. Кому захочет, даст такое, с которым человек справится, а другому — наоборот.
  — Ого. Ну ты хватила через край.
  Еще один вздох был ему ответом.
  — Характер у тебя, Аленка, тот еще. Уела мужика, прямо по больному ударила — усомнилась в его драгоценных способностях. Ну сама посуди, заключили этот дух в оболочку, приходится жить в заточении, а призывают, лишь когда спросить чего-то хотят. Единственное развлечение — всеобщее преклонение перед его даром, восславление самого артефакта. А ты возьми и скажи, что ему на слово верить не стоит.
  Я голову пониже опустила, а в лёгких уже воздуха не осталось вздыхать.
  — Ну а дальше что было?
  — Он на мои слова улыбнулся и ответил, что люди сами выбирают путь своими поступками, а он раздает задания, с которыми человек гипотетически в состоянии справиться. Потом добавил, что свою непредвзятость продемонстрирует прямо сейчас.
  — Задания раздал?
  — Раздал. Ну вот понимаешь, Фом, если бы он выбрал опасное, сопряженное с риском для жизни, я бы и слова не сказала, но ведь…
  Я замолчала, вспоминая, и снова делая глубокий вдох.
  — Ведь что?
  — След завел прямо в королевский отстойник.
  Фомка скривился.
  — Фу-у.
  — И… — Вот гадство, даже вспоминать тошно! — и пришлось лезть.
  — Э-э-э.
  — Ну не могла я задание провалить, слишком хотела академию закончить. С заданием справилась, зато в зал вернулась такой… ну ты понял, ароматом всех сразила. Группа тут же на другой конец залы перекочевала, а этот мерзавец наоборот ко мне подлетел, стал расхваливать, прям засыпал комплиментами и отдал мне первое место. А за него лучшие в нашей группе убить были готовы, потому что лучшее предложение по работе только первый выбрать мог. Мик тоже об этом месте мечтал.
  Фомка ободряюще похлопал по спине.
  — Без него ты бы к нам не попала. Савсен Савсеновичу сложно угодить.
  — Знаю, что не попала бы. Я тогда спросила, в чем непредвзятость, а он пояснил: каждому человеку задание дается по силам, но благодаря своим особенностям, свойствам характера, желанию, отвращению или просто, как он выразился ‘если блажь в голову стукнет’, человек может не справиться даже с простым вопросом. И я с одинаковым успехом могла выполнить задание, а могла провалить, но свое отвращение я поборола.
  Подперла голову рукой и выдала грустно:
  — А на бал Мик так и не позвал.
  Фомка взлохматил мои волосы и посмотрел с сочувствием.
  — Потом этот артефактишка склонился ко мне и так проникновенно спросил, удалось ли меня убедить.
  — И? — настороженно поинтересовался напарник.
  — Ответила, что нет.
  Фомка шлепнул себя ладонью по лбу и громко ойкнул.
  — Я зла была, вот и ляпнула. А он снова рассмеялся и пообещал показать настоящее предвзятое отношение, чтобы было с чем сравнить, но чуточку позже. Пять лет выжидал, гад золотоволосый!
  Фомка молчал, видать, находился под впечатлением.
  — И что, прям полностью лезть пришлось?
  Ах, это он все про отстойник? Вон как проняло.
  — Не полностью. Я в сапогах была, примерно в таких, по колено. Вот по колено залезть и пришлось, ну и руки… В общем, есть у меня мечта этот артефакт туда же окунуть, и она день ото дня все навязчивей. А теперь давай, Фом, новые материалы дела изучать.
  Я с чувством удовлетворения подняла с пола тяжеленный фолиант, настоящий кладезь информации, судя по размеру, и вернулась в прежнее кресло. Открыв книгу на нужной странице, приготовилась долго и внимательно изучать все, что написано про золотоволосое чудовище, даже те пометки, которые обычно идут мелким шрифтом. Спустя секунду глаза стали даже шире, чем у услышавшего мою брань артефакта.
  — Да он издевается! — это первое, что узнал мой напарник, уютно устроившийся в соседнем кресле.
  — Ууу! — этот ужасный вой мог бы перепугать половину замка, если б я его ни приглушила.
  — Что там? — подскочил Фомка.
  — Придушу, придушу! А потом утоплю в королевской канализации. Ты только послушай!
  ‘Артефакт предсказаний:
  Пункт первый: дух, который может предсказывать будущее;
  Пункт второй: предсказывает его вне зависимости от последовательности событий;
  Пункт третий: раз в сто лет обретает человеческий облик’.
  — Все!
  — Аленка, это… ты погоди пока книгу рвать. Может, пропустила, и еще где-то есть?
  — Нет, — яростно листая оглавление, ответила напарнику. — Да здесь про жука-короеда, который заводится под деревянными панелями замка, и то больше написано. Артефакт — ты просто окончательный и бесповоротный мерзавец, и когда я тебя найду…
  Фома некоторое время слушал, периодически одобрительно прищелкивая языком, потом покачал головой и поинтересовался:
  — Думаешь, он тебя слышит?
  — Да все равно, — махнула рукой, — мне нужно высказаться. Фух, отпустило немного. Ладно, Фом, давай думать.
  Я подперла рукой голову, постукивая лупой по столу и выбивая ритм, который сама обычно никогда не слышала, погрузившись с головой в размышления. Напарник говорил, я часто настукивала детские песенки, но не удивлюсь, если в данный момент звучала похоронная мелодия. Фомка откинулся в кресле, приготовившись ждать, и широко зевнул.
  — Слуш-шай, — пятнадцать минут спустя изрекла я свистящим шепотом, отчего напарник вздрогнул и открыл глаза, — нас, Фом, водят за нос, потому как мы имеем два ларца, один из которых настоящий. Для чего королю две одинаковых шкатулки?
  — Запутать?
  — Верно, следы запутать и подсунуть кому-то одну из шкатулок. Нам надо выяснить кому и с какой целью. Когда выясним, это даст ответ на вопрос — как артефакт увели из сокровищницы, не вскрывая дверей и не оставив следов.
  — Может, он сам? Надоело взаперти сидеть?
  — Нет, его похитили. В пункте первом ясно сказано, что он дух, а значит сам сделать ничего не может. Тут без вариантов, его похитили, но это не исключает его собственного участия. Через других это чудовище действует просто замечательно.
  Я еще раз взглянула на две шишки на лбу у напарника.
  — Теперь, кстати, понятно, как этот солнечный наглец умудрился горошины раскидать. Он видит будущее, как сам того хочет, и мог раскидывать свои записи в любое время, хоть год назад, хоть два, каждый раз, когда у него появлялся шанс. И все его подсказки…
  Тут я замолчала и снова схватила книгу, открыв прежнюю страницу. Поднеся лупу к краю листа, обнаружила то, о чем подумала — хороший и четкий отпечаток пальца рядом с номером.
  — Фом, дай чистый лист.
  Напарник достал свою записную книжку и протянул мне. С волшебным подарком от отца переносить отпечатки труда не составляло, стоило лишь поднести лупу к чистому листу, чтобы след из книги скопировался на него.
  — Вот еще одна улика, — торжественно показала я свою находку. — Савсен Савсенович раздобыл отпечатки?
  
  — Как всегда, оперативно. Сняли у всех, кто не только здесь работает, но и просто заходил во дворец в день исчезновения.
  — Нам необходимо сверить и отыскать того человека, который интересовался свойствами артефакта и читал эту самую книжку.
  Я с чувством захлопнула фолиант, когда Фомка слегка повел глазами в сторону, а я едва заметно кивнула ему. Через минуту мы вновь заговорили как ни в чем не бывало.
  — Заметила?
  — Заметила. Он подслушивал нас еще с момента, как я упомянула ларец. Думаю, сам король велел, когда лично отводил нас в библиотеку. Очень уж его величество озабочен тем, чтобы мы не узнали ничего лишнего.
  — Ты нарочно так громко рассуждала?
  — Хочу понять, каковы будут дальнейшие действия в отношении нас, давай подождём.
  Минут через пять наших ожиданий в библиотеку прибежал запыхавшийся дворецкий.
  — Господа сыщики, — мы лениво кивнули, принимая на себя самый загадочный и невозмутимый вид, — его величество распорядился отвести вам покои в замке, дабы удобнее было всеми силами содействовать следствию. Следуйте за мной, я покажу ваши новые комнаты.
  — Вот теперь нас из дворца просто так не выпустят, Фомка, — шепнула я на ухо напарнику, следуя за дворецким.
  
  Глава 2. Западня
  
  Комната как комната. Моя квартира определенно лучше, потому что своя собственная и никто за стенами или дверями не подслушивает. Там и так все слышно, стены картонные.
  Обошла скромную комнатку по кругу, вышла на балкон, полюбовалась видом на висящий в вышине месяц, посмотрела с высоты второго этажа на глубокий заполненный водой ров, вдохнула свежий воздух и закрыла поплотнее дверь.
  Вот что хорошо во дворце в отличие от третьесортных гостиниц, так это наличие ванной комнаты. Благо, те гостиницы остались во времени, когда я только заслуживала право считаться сыщиком высшей категории.
  — Ванная со всеми удобствами, — оценила я, оглядывая эти самые удобства и душ (что очень порадовало) с теплой водой. В замке имелась своя система подогрева и водопровод.
  После целого дня пока разбирала улики, ползала по сокровищнице и кидалась тяжеленными фолиантами, дико хотелось умыться и упасть на кровать. А подумать, что делать со всей свалившейся на голову монаршей заботой, решила завтра, с утра пораньше. Пока и моей светлой голове требовался отдых.
  Стянув пыльную одежду с пятнами грязи (интересно, король озаботится указом доставить сюда наши вещи) и бросив на подлокотник кресла, прошла в ванную. Включив воду, скользнула под теплые тонкие струйки и ощутила, что в этом мире есть место настоящему блаженству.
  — Ах, красота какая! — выдохнула счастливо.
  — С этим не поспоришь, — раздалось в ответ.
  Открыв глаза, тут же закрыла их и принялась усиленно тереть, так как успела уже намылить лицо. Через секунду вновь распахнула, чтобы сквозь слезы рассмотреть сидящее на фарфоровом удобстве жутко довольное и мерзопакостное чудо.
  — Да чтоб тебя! — взвизгнула и вжалась спиной прямо в кран, перекрыв тем самым воду и заодно неслабо ударившись о стену лопатками. Не нашла ничего лучше, как прикрыться мочалкой пониже живота, а рукой на уровне груди.
  — Ты совсем стыд потерял, арти… арти, тьфу, — отплевалась от мыла, -…фактишка?
  В ответ на мое справедливое возмущение прозвучал такой горестный вздох, что будь я знакома с золотоволосым чуточку меньше, испытала бы укол совести.
  — Откуда жадность такая, богиня? Несчастный заточенный в артефакт дух уже почти сто лет не любовался женщиной, а ты…, — и снова вздохнул и укор такой во взгляде, да вы только взгляните на это, это…, я ведь даже слов таких подобрать не могу и словарь шефа не вспоминается, хоть убей.
  — А ну вон отсюда! — мотнула головой в сторону двери, а мужчина пожал плечами и поднялся во весь свой внушительный рост.
  — Я приходил помочь.
  Сволочь!
  — Ну говори, — крикнула я в широкую спину.
  Качнулись золотистые пряди, артефакт нехотя повернул голову и с еще большим сожалением в голосе добавил:
  — Не могу, меня отвлекает твой неподобающий вид, я забыл, что хотел сказать.
  И испарился. Вы можете себе представить? Испарился!
  — А ну назад! — закричала я, будто исчезнувшая проекция могла услышать и вернуться, — назад, ты, паршивец! Время уходит, чудо вредное! Что король скрывает? Ты оплату обнаженкой вперед получил, а ну вернись!
  Рванула к крючку с полотенцем, швырнув с досады на пол мочалку, и на ней же поскользнулась.
  — Ай! — растянулась на мраморном полу, а потом с трудом поднялась на корточки и обреченно и очень витиевато выругалась. Вот почему в ванных нужно ходить осторожненько, а не скакать ополоумевшим зайцем, пытаясь нагнать уже испарившееся видение.
  Помянув парой ласковых зарвавшегося духа, я тряхнула головой, а когда подняла ее, узрела перед собой две ноги, а выше непомерно заботливый взгляд.
  — Неотразимая, ты ушиблась? Я вернулся, как только узнал, что ты будешь звать назад, радость моя.
  — Ненавижу! — прошипела, представив со стороны свою более чем пикантную позу.
  — Эти чувства совершенно не взаимны, — усмехнулся бессовестный аморальный тип и, отбросив-таки ложную скромность, окинул меня взглядом, от которого я могла высохнуть безо всякого полотенца.
  — Да как ты видишь, вообще, проекция?
  Вот бы сейчас сжать в кулаке золотые кудри, чтобы не вырвался, и съездить по этой светящейся физиономии.
  — Я представляю тебя в мечтах… ну или в будущих видениях, это почти одно и то же.
  Решив принять позу поприличнее и спрятать хотя бы то, на что сейчас был нацелен взгляд артефакта, я вновь прикрылась руками, пытаясь одновременно усесться на колени.
  — Не утруждай себя, сокровище, — тут же заявил сияющий дух, — мне очень нравится этот вид сверху.
  Устроившись на коленях, я беззвучно застонала, а потом раздраженно махнула на него свободной ладонью.
  — Это ты у нас сокровище, м-м-мерзавец. Так что рассказывай уже.
  — Что говорить? — артефакт опустился на корточки и, очевидно, компенсируя неприличную близость, соизволил взглянуть мне в глаза.
  — Почему король подменил ларцы?
  — Неповторимая, — тряхнул золотой гривой дух, в точности скопировав мою манеру, — у меня снова все вылетело из головы. Понимаешь, когда я оказывался здесь прежде, вид был другой, а теперь совсем скверно.
  — Что значит скверно? — возмутилась я.
  — Это значит, — артефакт поднес палец ко лбу, — скверно влияет на мыслительный процесс. Придется делать еще одну запись. Встретимся позже, соблазнительница.
  И сложил губы бантиком, послав мне невидимый поцелуй. Я готова поклясться, что перед исчезновением заметила на его лице эту бесящую меня ухмылку.
  
  Чтобы там Фомка не говорил, а характер у меня хороший, золотой практически, если меня не бесить. В ответ на ласковое обращение я просто милейший человек. У меня только одна слабость — я терпеть ненавижу не высыпаться. Если меня лишить законного сна, я немного зверею. Не переношу состояние выброшенной на бережок и растекающейся на жарком солнце медузы. Глаза слипаются, рот от зевков не закрывается, в голове только мысли о кровати и об артефакте. Очень кровожадные мысли (не по поводу кровати, конечно).
  Я его полночи прождала. Сперва со всей скоростью отскребла присохшее мыло, очень быстро закончила омовения, на всякий случай не рискуя закрывать глаза, а потом замоталась в широкое полотенце по самую шею. Во дворце у меня даже ночной рубашки не было.
  Сначала в кресло села ждать, чтобы этот наглец рядышком в кровать не завалился. При этом не забывала простукивать везде руками и ногами, чтобы горошину раздавить, потом еще по комнате попрыгала, ну а в итоге плюнула на все и забралась под одеяло. Сидела, сидела, периодически подергиваясь (вдруг все-таки нащупаю), после просто на подушки облокотилась, ну и уснула, в конце концов. А вот теперь проснулась и в самом отвратительном расположении духа. Во-первых, совсем не выспалась, во-вторых, все тело затекло от неудобной позы, в-третьих, набитые вчера в ванной синяки болели, а в-четвертых, меня разбудили. Самым бесчеловечным образом и с утра пораньше. Но особенно раздражало, что я даже не могла намекнуть собеседнице, что не очень желаю кого-то видеть в своей комнате. Хотя чего еще ждать от невесты артефакта? Они даже изводят меня одинаково.
  В общем, c визитом ко мне явился не абы кто, а сама принцесса. В королевском дворце количество сиятельных личностей по мою душу росло просто с геометрической прогрессией.
  — Доброе утро, — вломилась в комнату эта особа, полагая, наверное, что я буду счастлива ее видеть. И почему принцессы не спят до обеда? Что за некоролевская манера вставать спозаранку?
  — Как только служанка доложила, что вы во дворце, я тотчас же поднялась. Не представляете, как сложно было вынести этот жутко длинный процесс одевания, так хотелось поскорее увидеться с вами.
  На мне из одежды в данный миг было только банное полотенце, в котором я уснула, и край одеяла. Вести разговоры с принцессой из кровати как-то не годилось даже несмотря на зверское настроение. Особенно потому, что судя по девице, ее процесс одевания, а также накрашивания и причесывания занял несколько часов. Однако и выбираться голышом было не комильфо.
  — Я так рада познакомиться с вами! — схватила меня за руки очередная сиятельная особа. У них с артефактом даже оттенок волос был в чем-то схож. Правда, принцесса была сиятельной только по статусу и сверкать в прямом смысле не спешила. — Я бы ни за что не решилась пойти к вашему напарнику, он ведь мужчина. А с вами так приятно беседовать.
  Угу, очень приятно, я ведь еще и слова в ответ не сказала.
  — Верните мне Артура! — с пылом воскликнула принцесса, сжимая мои руки еще крепче, а я с трудом сдерживалась, чтобы не начать вырываться. Комплекция у девушки хрупкостью не отличалась, и я начинала всерьез опасаться за свои кости.
  — Кого вернуть? — хрипло уточнила.
  — Моего Артура! — проголосила принцесса, выделив ударением букву ‘А’. — Солнечный артефакт! Вы не представляете, как я страдаю без него!
  — А почему Артура? — не оценила я душевные терзания собеседницы.
  — Ах, это такое благородное имя. Оно ему очень подходит!
  По мне, так ему больше подходило имя Наглюнтий или, например, Мерзавтий. Но, кажется, принцесса могла не оценить их неблагородного звучания.
  — Вы не представляете какой это мужчина!
  — Что вы, ваше высочество, — я все же забрала ладони, которые уже начали ныть, — потихоньку обретаю представление, день за днем, так сказать.
  Девица патетично заломила руки, найдя им новое применение, и с дрожью в голосе произнесла:
  — Это самый деликатный, самый воспитанный, самый благородный и красивый мужчина в мире.
  Ущипните меня, может я сплю? Кто-кто деликатный, воспитанный и благородный?
  — Он всегда так галантен! Всегда учтив. И никогда не отказывает мне в просьбе, когда отец разрешает обратиться к Артуру с вопросом.
  — И что, даже ни разу в канализацию не послал? — не удержалась я. Зверское настроение давало о себе знать.
  — А? — расширила глазки принцесса.
  — А? — в тон ей удивилась я.
  — Ах, я поняла! — радостно рассмеялась девица, — вы, как и Арти, любите загадки. Знаете, однажды я была так расстроена, когда потеряла золотую цепочку с кулоном в виде бабочки, что папа сразу же разрешил спросить у Артура. И я даже ничего сказать не успела, как он произнес: ‘Словно бабочка на цветок спорхнуло чудесное украшение с вашей нежной шейки’. Так изящно, не правда ли?
  — Потрясает воображение, ваше высочество, этаким, м-м-м, витиеватым пафосным слогом.
  — Да, да, верно, Артур всегда говорит поэтично! Я, правда, не поняла тогда, что он хотел сказать. А потом представьте, где служанка нашла подвеску?
  — В цветочном горшке?
  — Вы уже слышали эту историю? Откуда? Я до сих пор ума не приложу, как цепочка там очутилась.
  Ага, а я так понимаю, что сложность загадок зависит от умственных способностей. Значит, кому-то практически прямым текстом говорим, а кого-то заставляем голову ломать. Очень-очень предвзятое отношение, теперь я прям отчетливо вижу разницу.
  В общем, избавиться от настырной особы я смогла, только клятвенно заверив ее, что все силы приложу, дабы вернуть ее драгоценного Артура живым и практически невредимым. Не могу давать обещаний, которые рискую не выполнить. А доставить артефакт в целости и сохранности мне могло помешать особо трепетное к нему отношение.
  Напоследок, когда ее высочество с грустью во взгляде прощалась со мной, я спросила, не найдется ли в их замке парочки повседневных костюмов, так, полотенце сменить. В этот момент принцесса как раз заметила сей модный наряд на моей груди и снова широко раскрыла глазки.
  — Ой, как неловко, вы не одеты.
  — И рискую остаться неодетой, поскольку чистой одежды нам еще не доставили, а согласно высочайшему указу, временно мы не должны покидать дворец.
  — Я… я распоряжусь, — смущенно подскочила с моей постели принцесса.
  Какая стыдливость в столь современное время. Кажется, только монаршая семья еще следует традициям в нашем великом и очень просвещенном королевстве. Интересно, а невинную деву не смущало полуголое явление ее дорогого Артура. Хотя, если уж по поводу подвески бегала спрашивать, очевидно, не столько смущало, сколько привлекало.
  Когда красная как рак девица испарилась из моей спальни, я выползла из кровати и пошла умываться. Может, поэтичный артефакт привлекают исключительно водно-обнаженные процедуры и он желает приоткрывать завесу тайны лишь под шелест водяных струй?
  Все же, что привлекает артефакт осталось для меня неизвестным. Он — таки больше не явился. Зато вместо сладострастных взглядов несчастного лишенного женской компании духа, я получила строгий и осуждающий взор чопорной экономки, постучавшей в мою дверь и принесшей сменное платье.
  — С ума сойти! — поразилась я, растягивая на руках невесомую голубую ткань с вышивкой жемчугом и шелком. Длиной платье доставало мне до пят и было шире на пару размеров. Кажется, сердобольная принцесса поделилась своим гардеробом во славу светлейшего Артура, только как мне в этом наряде ползать по тайным проходам замка?
  — Аленка! — решительный стук в дверь мощным кулаком моего напарника сподвиг быстро натянуть платье через голову, перехватить в талии поясом и скоренько распахнуть дверную створку, пока мой нехиленький Фома случайно не выбил ее.
  — Аленка, — напарник ворвался в комнату, потрясая листами с записями, — этих отпечатков нет в базе данных! — потом обернулся, замер, сканируя меня в принцессином платье, а затем пораженно присвистнул.
  Я в ответ издала такой же свист, рассматривая, во что был одет мой напарник.
  — Лосины и фрак?
  — На тебе платье?
  Одновременно воскликнули мы.
  Напарник в обтягивающих белых лосинах и темно-синем фраке с удлиненными фалдами смотрелся так феерично, что сквозь мои плотно сжатые зубы потихоньку начинал прорываться смех. Потом еще представила, какой очаровашкой сама выгляжу в голубом балахоне, который пришлось приподнимать на талии с помощью пояса, чтобы ногами не путаться в подоле. Теперь эта складка висела у меня на животе, а руки утопали в длинных широких рукавах.
  — Фом, шикарно выглядишь, — сделала комплимент, усиленно изображая серьёзность.
  — Ты тоже ничего, — последовала ответная любезность, а потом мы расхохотались и так, держась за животы, кое-как доползли до кресел.
  — Ух, — утирая слезы, выдохнула я. — Какой прием! Такое внимание не может не льстить.
  — О, да, — согласился напарник, вытащив из кармана большущий платок и утерев им глаза.
  — Что хорошо, Фом, во дворце мы с тобой не соскучимся.
  — Согласен.
  
  К работе мы приступили гораздо позже. Сперва отдышались от приступа безудержного хохота, потом мне пришлось снова выбираться из кресла, чтобы отворить дверь. Честно, опасалась увидеть принцессу, явившуюся проверить, как мне пришелся ее дар, а заодно напомнить отыскать ее милого Артура. Однако наш визитер оказался более приятной компанией. Это мальчик-служка привез завтрак прямо к моей комнате. Заметив в спальне еще и Фому, мальчишка тут же испарился и вернулся немного погодя, толкая перед собой вторую тележку.
  — Какой ферфис, — восторгался напарник, уплетая за обе щеки безумно вкусный завтрак.
  — Угу, — я не могла говорить, когда ощущала во рту такое гастрономическое удовольствие.
  — Согласен жить здесь до полнолуния, даже голову уже не так жалко, — пришел к выводу напарник, откидываясь на спинку кресла и с тоской глядя на широкий и тугой пояс своих обтягивающих лосин. Я же, наоборот, оценила в этот момент всю прелесть платья большего размера.
  — Давай, Фомыч, что там за листы ты принес?
  — Списки тех, кто дворец посещал в день похищения, но отпечаток из книги никому из них не принадлежит.
  — Хм, — я взяла листы и принялась сосредоточенно вчитываться в ровные строчки. — Вот это имя как-то непривычно написано, не находишь?
  Напарник потянулся за листком, посмотрел внимательно и пожал плечами.
  — Буква ‘Ё’ вместо ‘Йо’. Описались. Имен много, вот описочка и вышла.
  Я задумалась, потому что буква смущала. Дети чаще так пишут, а вот придворный писарь обязан не допускать ошибок, особенно во всяких именах и титулах. Ему ж за такое сразу по голове настучат.
  — Такс, пошли опять в библиотеку.
  Бумажный хранитель приветствовал нас безо всякого энтузиазма, однако быстро принес затребованную книженцию ‘Тайна имени’. Я листала страницы, пока не нашла на одной из них имя Йорик.
  — Вот оно, Фом, — в этот раз я приглушила голос почти до шепота.
  — Что?
  — Это имя может писаться как ‘Ёрик’, но подобное написание не принято в нашем королевстве. А знаешь, в каком языке вечно все звуки упрощают? Вместо ‘Йо’ у них ‘Ё’, вместо ‘Тс’ у них ‘Ц’.
  — В мирийском.
  — Да.
  — Ну, ну, делись соображениями.
  — Пошли в сад гулять, там поделюсь.
  — А пойдем.
  Пока мы шагали с напарником по чистым, укрытым от солнца развесистыми кронами дорожкам парка, производя неизгладимое впечатление на встречающихся по пути придворных, я продолжала вслух складывать части головоломки.
  — Король не желает открывать нам нечто важное, а именно, почему было сделано два одинаковых ларца. Дальше, некто изучал сведения об артефакте, но он не присутствовал во дворце в день похищения. Затем, когда исчез артефакт, некто Ёрик, скорее всего, мириец, почтил замок своим присутствием. То есть выходит, что это мог быть посол с соседнего королевства. Меня интересует, а много ли послов перебывало во дворце за последнюю неделю.
  — Думаешь, если каждое соседнее королевство направляло сюда своих представителей, то их целью было навести справки об артефакте.
  — А ты сам посуди, если в нашем королевстве принцесса, в количестве одна штука, то они и в соседних имеются. Сколько всего незамужних наберется? Кажется, пятеро. В общем, есть такая идея, что не только наш правитель свою дочку желает за Артура выдать.
  — За кого?
  — За артефакт зловредный.
  — Поименовала уже, — захмыкал Фома, выразительно глядя на меня.
  — Это не я! — открестилась от сей сомнительной чести, — это принцесса нашла благородное имя для своего рыцаря. Ну так рассуждаем дальше: в общем, все хотят заполучить себе этого мага-прорицателя после его перерождения, мы ведь не в курсе, как он в нашем королевстве очутился, но, может статься, что единоличных прав на такое сокровище наш властитель не имеет.
  — А верная мысль, — почесал лоб напарник, — все как-то привыкли считать его местным. А кто он, вообще, такой?
  — Вот. Что за чудо — юдо заморское? В книге сведений нет, возможно, не просто так. А появление второго ларца я могу объяснить тем, что для короля изготовили уникальную подделку, дабы подсунуть ее вместо оригинала. Потому монарх нас здесь держит, чтобы об этих догадках в соседних королевствах не узнали. То, что он желает свое сокровище с нашей помощью найти ясно исходя из отношения к нам. Сам посуди, в поисках не препятствуют, вроде как помогают, сервис опять же, внимание проявляют, но при этом подслушивают и выведывают, что нам удалось накопать.
  — Савсен Савсенович поможет узнать, как происходит перерождение артефакта и как он здесь очутился.
  Мы с Фомкой замолчали, осмысливая сложенную воедино информацию, но что-то не давало мне покоя. Тогда прокрутила в голове последнюю встречу с Артуром и все сказанные им слова. Если отбросить в сторону коронное артефактское заигрывание и несусветную наглость, то одна фраза могла показаться необычной. Он сказал: ‘Когда я оказывался здесь прежде’. Ведь на мою комнату намекал, а не на ванную. Артефакты вообще не моются, особенно духи, они и без воды отлично сияют. Что если это все такое загадочное чудо кто-то приносил в гостевую спальню? Притормозив на дорожке и ухватив Фомку за локоть, я развернула напарника к себе лицом.
  — Пардоньте! — выкрикнул мой гигант, случайно съездив локтем по лицу пытавшегося разминуться с нами вельможи. Тот скоренько прижал к разбитому носу белоснежный платок и промчался дальше быстрее ветра.
  — Фом!
  — Чего?
  — Надо выяснить, кто из гостей недавно останавливался в комнате, где я сейчас живу.
  
  Глава 3. Улики
  
  — Где этот артефакт, когда он так нужен? — вопрошала я у стены.
  Савсен Савсенович с ног сбился, разыскивая информацию о неуловимом духе. Собирал ее буквально по крупицам. За сто лет народ привык думать, что артефакт жил в королевской сокровищнице всегда.
  — Да где тебя носит, вредина? — топнула я ногой.
  Последующий за этой фразой стук в дверь явился ответом на вопрос, но, естественно, по ту сторону оказался вовсе не вредина, а мой незаменимый напарник.
  — Ну что?
  Всплеснув руками точно огромными крыльями, Фомка бухнулся в кресло, отчего оно жалобно заскрипело.
  — Да ничего толкового пока. Вот если бы меня выпустили из дворца, я бы тоже навел справки, а так Савсенович один там крутится, пока мы с тобой это дело здесь распутываем.
  — Фом.
  — Чего?
  — А что за награда от короля за успешное выполнение задания?
  — Желание.
  — Какое желание?
  — Любое, но в пределах разумного.
  — Вон как.
  — Ага.
  — Фом, а как думаешь, можно наносить увечья артефакту в качестве награды за его нахождение?
  — Сомневаюсь.
  — Очень-очень жаль. Это могло послужить дополнительным стимулом.
  — Да найти бы, — с досадой высказался напарник. — Савсен Савсенович ругается, что все ниточки обрываются, как только кажется, что конец в руках. Будто нарочно информацию о духе подчистили.
  — Может, сам дух?
  — Да он же дух!
  — Кто-то мог сделать это для него. Ему всего лишь стоило что-нибудь этакое предсказать, и вот уже нужный человек мчится заметать там, где артефакт наследил.
  — Думаешь, не хочет, чтобы мы его отыскали?
  — Возможно, и не хочет, однако развлекаться за наш счет это ему не мешает. Тебе вон тумаки, а мне счастье лицезреть эту сиятельную сволочь во всех неподходящих местах.
  — Подсказку бы, — вздохнул Фома. — Может снова в библиотеке порыскать?
  Я только собралась ответить, как в дверь очень вежливо постучали, просто вежливо — превежливо.
  Когда отворила, обнаружила по ту сторону комнаты ‘обожавшую’ меня чопорную экономку, на лице которой сейчас можно было капусту квасить. Столько кислого выражения и все по мою душу.
  — Госпожа сыщица, время десять вечера, а у вас в спальне, — и эта дама понизила голос до зловещего шепота, — мужчина!
  — Эм, — я обернулась, оглядела спальню внимательным взглядом, даже чуток склонилась, заглянуть под кровать.
  — Да нет у меня мужчин.
  Дама зашлась в приступе праведного гнева, а после указала дрожащим перстом на кресло.
  — Господин Фомантий еще не соизволил покинуть ваши апартаменты. Это дворец, смею напомнить, здесь воспитывается ее высочество, здесь царствуют строгие нравы…
  — Угу, и голые артефакты — пробурчала себе под нос, слушая эту тираду.
  -… не подобает! Я все сказала. И это вам, — сунула мне в руки какой-то сверток, а после снова застыла, немигающим взглядом уставившись на моего напарника.
  — Фом, — оборотилась я к верному товарищу, — тебя просить изволят покинуть мои апартаменты.
  Напарник, успевший уложить ноги в лосинах на мой журнальный столик, нехотя почесал пятку, а после покинул насиженное кресло.
  — Работать не дают, — громко буркнул он, — а на выходе задел меня плечом и произнес одними губами: ‘Библиотека’.
  Я ответила легким кивком и закрыла за своими гостями дверь.
  Встретимся, стало быть, с Фомкой ночью внизу, порыскаем там без бумажного хранителя. Устроив сюрприз ее высочества на тумбочке, я потянула за ленточку, и подношение раскрылось, явив взору новые дары от щедрой принцессы. Щетка для волос выскользнула из свертка и укатилась прямо под кровать. Пришлось вставать на четвереньки и лезть за ней.
  — Ты стала часто встречать меня в очень игривой позе, — раздался голос позади, и я стукнулась головой о деревянное днище кровати и, кажется, набила шишку. Карабкаясь задом наперед, извлекла наружу сперва себя, а затем щетку и тут же запустила ею в проекцию.
  — Ой, ой! — притворно воскликнул артефакт, схватившись за живот, сквозь который пролетела старомодная аристократичная вещица. — Ты чуть не попала ниже.
  — И попаду, но позже, когда ты перевоплотишься, дух недоделанный. Вот еще раз так явишься, и я на тебя дворцовую экономку натравлю!
  — Эту милейшую даму? — сделал большие глаза невыносимый заноза. — Я безмерно ценю наши с ней встречи и беседы об истинной морали.
  — И часто проводите свои встречи, так сказать, без костюма? — заинтересовалась я истинной моралью чопорной дамы.
  — Неповторимая, я только для тебя надеваю сие чудо. Являться в облике сияющего духа перед теми, кто просит, я могу лишь в своем первозданном виде.
  — Так, так, а почему?
  — Проекция, — с кокетливой улыбкой пожал мощными плечами нескромный артефакт, — на нее можно наложить желаемое изображение. В реальности мне доступен лишь волшебный золотой листок из сокровищницы, дабы совсем не смущать невинных дев.
  — Ага! — воскликнула я, ловя за хвост какую-то мысль, когда артефакт вновь вмешался в мыслительный процесс и нагло меня сбил.
  — Возможно, и нам пора перейти на новый уровень отношений, — доверительным шепотом осведомился он, — без костюма? — добавил совсем уж бесстыдно.
  — Я общаюсь с голыми мужчинами только при особом положении.
  — Хм, — задумался наглец, — при горизонтальном?
  Следующий подарок принцессы, заколка для волос, пролетела уже ниже сиятельного живота.
  — Вот ведь охламонище, и кто только тебя духом сделал?! Что ты вообще ко мне являешься? Нарочно наводишь на ненужные следы, вносишь путаницу в следствие? Информацию о себе убрал отовсюду. Не хочешь, чтобы тебя нашли?
  Я засыпала артефакт обвинениями вперемешку с вопросами, пытаясь сбить это невозмутимое и непонятное создание и вырвать-таки новое признание.
  — Смотря, кто найдет, — вовсю разулыбался этот несносный тип, — А-а-алена.
  И интонацией букву ‘А’ выделил, чтобы намек совсем прозрачным стал.
  — Что еще за сокращение моего имени, А-а-артур? — сделала я похожее ударение, — прямо мороз по коже.
  — Это дрожь желания, Аленушка. Так тебе больше нравится? — и смотрит, чудовище, своим взглядом пронизывающим, под которым теряться начинаешь.
  — Желания добраться до тебя, артефактишка, — поскорее нашлась с ответом, пока здравые мысли в голове не разбежались.
  — Весь в ожидании, — улыбнулся и многообещающе так. А затем, естественно, исчез. Как всегда эффектно и оставив за собой последнее слово.
  
  Дверь в царство книг и прочих мудрых бумаженций оказалась закрыта. Подергав ручку, дабы в этом убедиться, я присела на корточки, чтобы рассмотреть замочную скважину и придумать, чем в ней можно поковыряться.
  — В сторонку, дилетантишка, — потеснил меня Фома.
  Он достал из-за пазухи объемный металлический ключ и вставил в замок. Щелчок и дверь отворилась.
  — Фомка, — я хлопнула напарника по плечу, — у хранителя выкрал?
  — Копию снял, еще когда мы в первый раз сюда явились, и я его как свидетеля допрашивал.
  — Ты нереальный профессионал!
  — А то!
  — Ну давай определимся, что искать будем.
  — В прошлый раз этот хранитель приносил нам книгу про артефакт вон с того дальнего стеллажа. Порыскаю-ка я в той стороне.
  — Идет.
  Фома направился в затемненный угол пустой и выглядящей довольно зловеще в полумраке библиотеки. Я же пошла к креслу и зажгла стоящую рядом на столике свечу.
  Вскоре пыхтящий напарник принес сразу несколько фолиантов, один из которых был нам уже знаком.
  — Это все, что есть здесь про редкие артефакты. Давай искать.
  Искали мы без малого час. Мой утомленный предыдущей ночью организм напомнил об этом широким зевком.
  — Совсем ничего, — в который раз воскликнул Фома, с чувством захлопнув последнюю книгу.
  — Может, особенно редкие книги хранятся в тайниках сокровищницы? — предположила я, — если артефакт и все, связанное с ним, там держали, то и книги тоже могли.
  — А что еще связано с артефактом? — заинтересовался напарник, а я в ответ хлопнула себя по лбу.
  — Ну конечно же! Золотой листок. Вот еще одна наша зацепка, даже зацепище, Фом.
  — Так уж прям зацепище? — скептически хмыкнул сыщик (вот точно как наши парни на артефакт фыркали в зале испытаний).
  — Так все ж закрыть надо. Отсюда вывод, листок связан с артефактом, осталось еще в свойствах разобраться. Ох, и умеет это чудо сказочное мозги пудрить и отвлекать, когда мысль… о!
  Мой вскрик заставил напарника вздрогнуть.
  — Сказочное! — пояснила я, помахав перед носом Фомы своей незаменимой лупой. — Ну точно, если ничего нет во всяких справочниках и научных книгах, то может быть в народных сказках и преданиях! Неси сюда все, что найдешь! — снова отправила я напарника на поиски.
  Уж точно минула полночь, пока два изнуренных от недосыпа сыщика листали сборники сказок.
  — Про артефакты ничегошеньки, — зевая, говорил Фомка, пролистывая очередную книжку.
  — И у меня, — так же вяло отвечала я, ведя пальцем по заглавию, — зато есть про солнце, — добавила, задержав палец у сказки ‘Как солнышко с неба исчезло’.
  
  Я устроилась поудобнее и начала читать вслух:
  ‘Надумал царь-солнышко жениться и сошел в мир людей невесту себе подыскать. Долго бродил по дорогам и у добрых людей останавливался, пока не приютила его в чаще лесной краса невероятная. С первого взгляда полюбил он деву невинную и замуж за себя позвал. Сыграли тогда свадебку, закатили пир веселый, и гремел тот пир семь дней и семь ночей, а после уехали молодые в небесный дворец.
  Только не ведал царь, что это ведьма коварная младой красой прикинулась и что дождется она момента, да нападет на мужа своего спящего и погубит его, а всю силу заключит в волшебный шар золотой. И пропало с тех пор солнце с небес и затревожились люди. Выбрали из рядов своих самых лучших следопытов и отправили их на поиски.
  Никто не смог с задачей справиться и только один самый хитрый следопыт набрел на следы ведьмы и нашел ее у берегов быстрой Небесной речки, где задумала колдунья утопить волшебный шар. Используя всю смекалку, сумел храбрый следопыт обвести ведьму вокруг пальца и выкрасть диво волшебное. Открыл он тогда шар и выпустил силу солнечную наружу, и воссияло солнце снова на небе и спалило лучами своими злую ведьму, а следопыту храброму подарило шар волшебный, в котором частичка силы солнечной осталась, на память’.
  — Вот и сказке конец, — дочитала я. — Ну что думаешь, Фом? — ответом послужил громкий храп моего напарника.
  — Да уж, хорошая мысль, — проворчала, чувствуя, как у самой глаза слипаются. — Сейчас еще пару страниц посмотрю, — ответила внимательно спящему сыщику и перешла к следующей сказке. — А эта называется ‘Как Солнышко людей одарил’.
  ‘Жили люди не тужили, потому как города и королевства их процветали. А впрочем, не все своей жизнью довольны были. Находились среди людей и охотники за солнечными дарами. И обратились они тогда к царю-солнышку с просьбой: ‘А надели ты и нас солнечной магией. Все подданные твои волшебством владеют, а мы чем хуже?’ Послушал их царь, послушал, да и ответил: ‘Устрою я для вас испытания, а кто их пройдет, сам себе дар выберет. Тех же, кто не справится, даже подаренная магия слушаться не станет’. И согласились люди, и выбрали каждый свое испытание, согласно дару желаемому.
  
  Нелегко испытуемым пришлось. Не сутки и не двое, мучились они над солнечными загадками, не день и не ночь, а все три года силились с заданиями справиться. Победить только лучшие из лучших смогли. Однако остальные обид не затаили, потому как по справедливости все устроено было’.
  
  Зевнув во весь рот и почесав занывшую челюсть, я продолжила читать вслух, чтобы не захрапеть подобно Фомке, над усыпляющими страницами:
  — ‘Царь-солнце сам дары победившим поднес, из его рук магию приняли и стали с тех пор ее владельцами, и сынам своим передали, и пуще прежнего солнышко восславили. Тут и сказке конец’.
  Фомка снова согласно всхрапнул, а я потерла глаза и поняла, что хватит с меня уже сказок на сегодня. Перелистнула снова к оглавлению, а там еще штук семь таких притч про солнце, а раздел озаглавлен как ‘Ирийские солнечные сказания’.
  — Фом, — храп стал громче, — что за королевство такое Ирий? Не помнишь, может, это древнее название одного из соседних?
  — Хр-р-р, м-м-м, — раздалось в ответ.
  — Вот и я не припомню. На юге мы граничим с Тьмутьмией, там у них темнота и невежество, до сих пор на ведьм и алхимиков с факелами охотятся. На севере Бурундия, эти совсем весело живут, у них главное божество точно не солнце, у них всем Бог вина заправляет, вечно праздники и карнавалы во славу его устраиваются. На западе Небоскребия, там совсем уже ни в кого не верят, прогресс техники и все такое. На востоке Волшебния, куда все чародеи с окрестных королевств сбежали и ведьмы, не пойманные. Оттуда по всему миру волшебные вещицы везут, но каждый из этих волшебников себя божеством считает, и одного, самого могущественного, среди них нет. Так что это тоже не наш вариант. На северо-востоке — Романтия, но у них целый пантеон богов, Аполлоны всякие, Афродиты. Есть еще одна монархическая республика на юго-западе, где, кажется, шаманы орудуют, а с шаманами никаких богов быть не может, одно шарлатанство. И все, в общем-то. Если только за Скальными горами иная страна лежит, про которую нам подробностей слышать не доводилось. А почему не доводилось, вот в чем вопрос?
  — Хм-м-р-р-р, — задумчиво выдал напарник.
  — А потому что, кто за горы ходил, назад не возвращался. Однако сказки есть и артефакт есть. Может, и вернулся кто, а прежний король наш артефакт сразу в казну, вернувшегося туда, где языком болтать не будет, и все. Вот оно — процветание королевства, вот оно — невероятное развитие семимильными шагами. Были люди почти пещерные, а стали цивилизованные. Ух, Фомка, и попали мы с тобой в переплет.
  
  Побудка принцессой превращалась для меня в зверскую традицию. В этот раз, когда ее высочество явилась в спальню, я искренне пожалела, что мы с Фомой не одного пола.
  — Доброе утро, — произнесла истинная невеста своего артефакта громким шепотом, стараясь, очевидно, не потревожить чей-то еще сон кроме моего. — Надеюсь, что не смущу вас сегодня своим визитом? Так неловко вышло с этим полотенцем.
  — Ухум, — промычала я из подушки, — сегодня я без полотенца.
  Что ж мне каждую ночь после душа во влажную махровость заворачиваться?
  — Замечательно! — возрадовалась принцесса, не поняв, что без полотенца, означает совсем без ничего. — Я так торопилась к вам с утра! Как только новости услышала, сразу побежала. Боялась, что если замешкаюсь, вы уже уедете.
  — Хм, — я потерла лицо о подушку, чтобы стереть не желающий отлипать сон, и подняла голову.
  — Нам разрешили покинуть дворец?
  — Я не знаю, — растерялась девица, — я решила, вы сами вдруг отказались от дела. Так переживала. Прибежала уговорить вас остаться. Ведь новый сыщик мужчина, как же я смогу узнавать у него новости про Артура.
  — Новый сыщик? — упрямый сон отступил под натиском наступающих на него подозрений.
  — Да, сегодня поутру во дворец приехал еще один сыщик. Батюшка пригласил.
  — А как зовут?
  — А вы не знаете? Я думала все знают. Король Зигизмунд…
  — Сыщика как зовут? — зверское настроение начинало потеснять подозрения.
  — Ах, его. Микон Лафсанчес.
  — Мик?! — я подскочила в постели, успев в последний момент придержать одеяло на груди, а принцесса тут же спрыгнула с кровати, став совершенно пунцовой.
  — Ой, вы же сказали… вы снова не одеты.
  — Да нет у меня ничего кроме вашего платья! — махнула я рукой и натянула одеяло до подбородка. Сейчас меня больше интересовали другие новости, чем стыдливые охи и ахи над моей неодетостью.
  — Когда, говорите, Мик приехал? То есть новый сыщик. Сегодня с утра?
  — Да, — кивнула принцесса.
  — Ему тоже комнату выделили?
  — Нет, — помотала головой принцесса.
  — Хм. Ваше высочество, а не подскажете, приезжали ли в последнюю неделю во дворец послы с других королевств?
  Девица кивнула, не выдавив на сей раз даже односложного ответа. Да что же это такое? Ладно, зайдем с другой стороны.
  — Это, верно, вас хотели сосватать?
  — Что вы?! — праведный гнев смыл все смущение, — я выхожу за Артура! — решимость, светящаяся в глазах королевской особы, дала понять, что судьба артефакта предрешена. Это на долю секунды заставило меня испытать нечто сродни жалости. Впрочем, стоило припомнить все проделки золотого чуда, как жалость сменилась злорадством.
  — А из каких королевств приезжали послы?
  — Да со всех! Они просили шкатулку показать и желали лицезреть явление Артура. Батюшка отвечал, что без надобности не стоит вызывать солнечный дух, потому как он может покарать наглецов, и только открывал шкатулку и показывал шар. Я не поняла, зачем он так говорил про Артура, ведь милее и добрее его нет никого на свете.
  — Да уж, действительно странно.
  — Так что же вы, уезжаете? Отдадите расследование в руки другого сыщика?
  — Нет, ваше высочество, не беспокойтесь. Мы точно останемся.
  — Ах, я так рада! — от счастья принцесса забыла о смущении и стиснула мои сжавшие одеяло ладони. — Я велю принести вам новые платья. Не представляете даже сколько их у меня! И еще ночную рубашку, непременно!
  И вдохновленная мыслью, что услышит еще немало новостей о своем драгоценном непременно муже, ее высочество радостно выпорхнула из моей спальни.
  Я, выбравшись из кровати, сперва прошествовала в душевую. Там висела моя старая добрая собственноручно выстиранная одежда: рубашка и удобные штаны, гораздо более подходящие для перемещений по замку. А наряд принцессы устроился в шкафу. Не знаю, почему вдруг кольнула мысль явиться на встречу с Миком в платье, однако вспомнив про его размер, я эту идею тут же отбросила.
  Оставалось поделиться новой информацией с Фомой.
  
  — Король соревнование решил устроить, кто быстрее найдет артефакт. Мик этот явился с утра пораньше и уже шарится по дворцу в поисках улик. Новый монарший указ — кто быстрее найдет сокровище, тот и получит награду, — вещал красный от злости сыщик, таща меня по дорожкам сада точно буксир.
  — А головы тоже всем рубить будут? — поинтересовалась я.
  — Нам будут рубить, как и обещано. Для острастки, так сказать, чтобы остальные впоследствии быстрее шевелились. А всех сыщиков казнить, так ни одного не останется.
  — Для острастки, говоришь? Может, чтобы лишнее не сболтнули? Король, видимо, пожалел, что не в то агентство обратился. Кажется, шибко дотошные в этом деле не нужны. Мику вряд ли второй ларчик покажут. Загоняют нас с тобой, Фомка, в ловушку. Указ из дворца не выходить только на нас распространяется, мы тут как в клетке, но при этом активно на короля работаем. Еще и здоровой конкуренции прибавилось, чтобы нам не вздумалось поделиться с соперником информацией. Гладко стелет его величество, а спать все жестче и жестче.
  — Аленка, а это тот самый Мик, про которого ты мне рассказывала?
  — Он самый.
  — И чего? Тебе такие нравятся? — фыркнул напарник. — Да видал я его со стороны, темный он какой-то.
  — Брюнет, — пожала я плечами, — неравнодушна я к ним. И он способный и очень упорный.
  — С гнильцой этот Мик. Кто так поступает? Свои своим не мешают — это негласное правило в нашей профессии. А он согласился, еще и примчался во дворец точно петух в зад клюнул.
  — Может, его величество и здесь надавил, а сам Мик не хотел соглашаться?
  — Что-то твой мозг начинает меня тревожить, Аленка.
  — Не надумывай, Фом. Я его в последний раз пять лет назад видела. Всего лишь выдвигаю предположения, зачем сразу клеймить человека?
  — Ага, тогда можешь порадоваться встрече, вон он, собственной персоной к нам чешет.
  Я взглянула в указанном направлении, а там… высокая, темноволосая, с глазами таинственней самой ночи, шла ко мне мечта времен академии. Я же три года о Мике грезила, а пять лет вспоминала. Даже когда встречалась со своим уже бывшим парнем, не выдержавшим, как он пояснил, моей манеры все анализировать.
  Ветер забивался в густые пряди и бросал их ласково на высокий лоб, крохотный листок, подхваченный тем же шаловливым потоком воздуха, слетел с ветки и коснулся дрогнувших ресниц, проскользил по породистому носу с горбинкой, дотронулся до краешка полных губ. Мамочка, сейчас умру от эстетического удовольствия.
  — Аленика, — шипение Фомки, оформившееся в нелюбимое имя, заставило меня скривиться, — так лучше, сгони уже с лица эту дурную улыбку, — пихнул локтем напарник.
  Преодолев последние разделявшие нас шаги, Мик подошел и остановился на расстоянии вытянутой руки. Мне ужасно захотелось эту самую руку вытянуть и пощупать свое видение.
  — Фомантий, — склонил голову Мик, — Аленика.
  Ууу! Ладно, должны и у мечты быть свои недостатки.
  — Мик… Мик… — черт, как его полное имя?
  — Чего здесь позабыл, Микон? — не стал теряться мой напарник.
  — Король прислал личное приглашение.
  — Мог бы и отказаться.
  — Не в моих правилах идти против монаршей воли.
  — А против своих буром переть нигде не жмет?
  Мик высокомерно тряхнул головой и проигнорировал нахрапистый тон моего сыщика.
  — Это даже не правило, Фомантий, так просто повелось. Нужно уметь расставлять приоритеты.
  — Так чего к нам подошел? Иди, расставляй.
  — Я подошел поздороваться. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы работать над этим делом вместе. Что думаешь, Аленика?
  Мик протянул ладонь, взял мою руку и склонился поцеловать, не отводя пристального взора от моих глаз.
  — Рад увидеть тебя столько времени спустя.
  — Ыхым, — очень остроумно ответила я и оперлась на Фомку, чтобы не упасть.
  — Видишь, Фомантий, — выпустил меня из глубокого транса темных глаз Мик, — твоя напарница ничего не имеет против.
  — Условия неравные, — сплюнул мой сыщик, — ты своей головой не рискуешь, подвести нас под монастырь ничего не стоит.
  Мик оскорбленно выпрямился и смерил моего громадного напарника взглядом. Оценив габариты, решил не связываться. Кивнул мне на прощание, развернулся и пошел дальше, раскланиваясь по пути с придворными.
  — Совсем не понял, ты чего в нем нашла? Вечно вы девки слюни по всякой какахе пускаете. Потом утешай вас, когда измажетесь.
  — Умеешь ты Фомка мечту изгваздать, — толкнула я не в меру заботливого сыщика, — старшим братом на полставки подрядился?
  — Савсен Савсенович обещал доплатить премиальные, чтобы я тебя сомнительным типам в обиду не давал.
  — Ну тебя!
  — Нет, ты ответь, что в нем такого?
  — Как что? Он же… он же… Смотри, сколько достоинства, шарма. А еще умный, сдержанный, обаятельный. Обалденный мужчина. Мечта-а-а.
  — Не дотягивает до твоей мечты. Ростом пониже да в коленках пожиже. Лучше артефакт бери.
  — Кого? С ума сошел, Фом? Такое сокровище и мне одной? Я не заслужила. И принцессу куда денем? На себя возьмешь?
  — А что? Хороша девка. При формах, и умом шибко не блещет. Скажешь ей, сиди дома, женщина, мужик пошел мамонта добывать. Она и сидит. Потом приходишь, ждет тебя, на шею бросается, радуется.
  — Шовинист махровый!
  — Идеологическая феминистка!
  — Ого, каких ты словей нахватался!
  — С тобой поведешься и не того наберешься.
  — А я без сопливых разберусь, понял?
  Фомка громко шмыгнул, утерся рукавом рубашки и облапил меня.
  — Не разберешься, дилетантишка. А теперь отрубай свои женские опции и включай обратно светлую голову, пошли работу работать. Куда, кстати, пойдем?
  — В сокровищницу. Нам нужно про золотой листок выяснить.
  
  Когда нас впустили в сокровищницу, то я даже не слишком удивилась, увидев в ней Мика, который вовсю изучал золотой листок. Надев тонкие кожаные перчатки, он изящно крутил вещдок в разные стороны, пристально оглядывал и даже обнюхивал. Когда сыщик лизнул листок кончиком языка, я содрогнулась, а Фомка с трудом сдержал рвотный позыв.
  — На мой взгляд, — глубокомысленно изрек Микон, эта вещь не подвергалась никакому воздействию со стороны. Форма не изменена и полностью соответствует форме оригинального листа, нигде не нарушено даже направление золотых прожилок…
  Напарник потянул меня присесть на пол, недалеко от колонны, где мы и облокотились спинами о надежную опору, продолжив слушать, как красиво вещает об улике Мик.
  — Милейший, — обратился меж тем наш конкурент к хранителю, — кому как не вам, столь долго стоящему на страже королевских драгоценностей, знать, когда и при каких обстоятельствах сей предмет оказался в сокровищнице. Он прилагался к артефакту?
  — Нет, — лицо хранителя осветилось настоящим вдохновением чахнущего над златом дракона, которого попросили рассказать об одном из его сокровищ. Странно, но с нами сей субъект всегда был хмур и неприветлив. Наверное, мы неправильно задавали вопросы, и обычное Фомино ‘Братиша, для чего здесь эта фиговина?’ оскорбляли хранителя в лучших чувствах.
  — Листок был заказан вскоре после появления в королевстве артефакта.
  — А с какой целью, позвольте узнать.
  — Это вещица изготовлена из особого сплава золота с магнетическим порошком, что дает ей свойство притягиваться к волшебному объекту.
  — Я ж говорила, зацепка, — пихнула я Фомку.
  — Ты говорила, зацепище, — не остался внакладе напарник, вернув мне тычок, от которого я чуть не растянулась на полу.
  Мик бросил в нашу сторону осуждающий взор и вновь повернулся к своему собеседнику.
  — Его выносят в зал каждый раз, прежде чем призвать артефакт?
  — Именно. Прежде были случаи, когда благородные девицы падали в обморок. Вот тогда и обратились в Волшебнию, к тамошним чародеям.
  — Прошу прощения, — подала я голос, за что удостоилась не слишком дружелюбного взгляда хранителя. Кажется, обитатели дворца уже нашли для себя идеального сыщика. — А чародеи всегда разные?
  — Девушка, это королевский заказ, вы сами как думаете? Будет его величество обращаться ко всяким шарлатанам! У нас только проверенные и такие, чтобы целая чародейская династия, а не абы кто с улицы. За все время лишь один раз меняли поставщика.
  Я кивнула с глубокомысленным видом, а потом еще какое-то время послушала рассуждения хранителя, после чего мы с Фомой поднялись и решили идти по следам дальше.
  — Микон, — взял на себя роль переговорщика напарник, — а дай-ка поглядеть на эту фиговину.
  — Я еще не закончил, — изломил бровь сыщик, что, как ни странно, добавило ему еще больше очарования и вызвало мой восторженный вздох.
  — А я ненадолго, — выхватил листок Фома и поднял его повыше над головой, чтобы Мик не дотянулся.
  — Я бы просил дождаться вашей очереди, Фомантий, — подступился к моему напарнику наш общий соперник.
  — Подобное поведение недопустимо, — высказался оказавшийся с другой стороны хранитель.
  Я поглядела на этих расхорохорившихся воробьев и особенно на вошедшего в раж напарника и предпочла сделать вид, что искренне заинтересовалась резьбой каменных колонн. Даже прижала к одному завитку палец, медленно обходя широченную опору по кругу и слушая, как разошедшийся Фомка, очевидно, приставив к носу Мика кулак, зловеще спрашивает: ‘А это ты видел?’.
  Мне определенно не стоило так сосредотачиваться на резьбе, помня о любимой привычке артефакта, выскакивать как черт из табакерки. Однако я не вняла велениям здравого смысла, переживая, как бы Фомка не подпортил влекущей красоты объекта моих восторженных мечтаний, когда перед глазами материализовалась светящаяся фигура и выдохнула прямо в лицо: ‘Бу!’. От испуга я отпрыгнула назад и вдавила в пол одну из плит. За колонной раздался грохот, а после крик ‘Избивают’ и удаляющийся топот.
  — Повторяеш-ш-шься, — прошипела я исчезающему артефакту, успевшему послать мне воздушный поцелуй, и со всех ног кинулась по ту сторону колонны.
  — Фома-а-а, — простонала, падая на колени возле лишившегося сознания Мика. На глазу павшего сыщика наливался огромный синяк.
  — Да я чего? — напарник склонился над повергнутым противником, задумчиво почесав макушку. — Он лист ухватил, а тут часть колонны вдруг выехала и прямо ему в глаз. Я только кулак возле его носа держал, он еще и об него стукнулся. А хранитель решил, будто я нападение организовал, сейчас охрану позовет.
  — Примерно на этом уровне выехала? — прикинула я рост Мика. Инстинкт сыщика на время вытеснил упивающуюся своей мечтой романтичную натуру.
  — Угу.
  — Так, я быстро за колонну, а как только снова выдвинется, хватай, что там лежит.
  Фомка кивнул, и я тотчас же попрыгала нажимать нужную плиту. Уже через минуту я лицезрела в руках напарника золотой пинцет.
  — Опять загадка, — поморщился Фомка, а я взяла у него найденную вещицу и задумчиво покрутила в руках. Озаренная новой догадкой, склонилась над Миком и осторожно вынула пинцетом листок из его руки, а после достала лупу.
  — Нет там отпечатков, этот прохиндей вдоль и поперек исследовал. Наверное, слизал уже все.
  — Фома! — скривилась я.
  — Да ладно, подумаешь, листок у духа п-п… перед прикрывал. Он же дух и все такое, ненастоящий мужик, — позлорадствовал Фомка над методами соперника.
  Вполуха слушая рассуждения напарника, я поднесла волшебный подарок отца и стала внимательно рассматривать вещицу с обеих сторон. В самом низу, где крепился черенок, я увидела то, чего не заметил Мик. Просто у сыщика не было лупы, подобной моей.
  — Лист бумаги, Фомка! — напарник мигом вытащил из нагрудного кармана записную книжку и подал мне. Я едва успела благополучно перенести в нее отпечаток, как снова послышался топот ног.
  
  Глава 4. Подсказка
  
  Мгновенно вложив лист обратно в руку Мика, я рванулась за колонну, на ходу бросив напарнику пинцет, и быстро привела в действие скрытый механизм. Когда выскочила обратно, заняв позицию позади Фомы, взгляд моего сыщика выражал абсолютную безмятежность, а к нам стремительно приближалась охрана с хранителем во главе.
  — Вот, — указал он обличительным жестом на лежащего на полу Мика, — это он, — теперь перст возмездия был направлен на Фомку, — необходимо принять меры!
  — А ну… — подступился немаленький начальник охраны к моему напарнику, а обнаружив себя ниже ростом примерно на голову, уже более вежливо продолжил, — просим проследовать за нами для беседы.
  Фомка хлопнул меня по плечу и, засунув руки в карманы штанов, потопал следом за охраной. Хранитель захлопотал возле поверженного Мика, я же присела на корточки и легонько погладила свою мечту по щеке. Кожа его оказалась удивительно нежной и бархатистой, настолько, что будь я больше девушкой, нежели сыщиком, откровенно обзавидовалась бы.
  Ресницы дрогнули, поднимаясь и открывая самые красивые глаза в мире. Хранитель, заметив изменение в состоянии сыщика, стал напирать с другой стороны и быстро привел Мика в вертикальное положение. Стоило мужчине сесть, как разбитый нос закровоточил, а из ослабевшей руки выпал золотой листок. Раздался громкий ‘Ах’ и бледный встревоженный хранитель вновь пал на колени, чтобы приложить к носу сыщика белоснежный платок.
  — Как ваше самочувствие? — заглядывал он в лицо Мика, оттесняя меня в сторону. Напор был такой, что я плюхнулась на оба полупопия и благополучно проехала пару плит.
  — Я в порядке, — поднял руку Мик, вероятно, желая похлопать озабоченного хранителя по плечу, но вместо этого ухватил того за нос.
  — Эм-м-м, — замычал работник королевской сокровищницы, и Мик ослабил хватку, выпустив несчастный нос.
  — А давайте я ему помогу, — вызвалась добровольцем, — вам ведь нужно еще все здесь запереть.
  Меня окатили полным подозрения взглядом, прикинули мои размеры и степень кроющейся во мне опасности, после встревоженно оглядели все пустое пространство преогромной залы, и проникнувшийся лучшими чувствами к вежливому и понимающему сыщику хранитель нехотя кивнул.
  Я подставила свое плечо, помогая Мику подняться на ноги, очень уютно уместилась у него подмышкой и пьяной шатающейся походкой (я ведь не отличалась габаритами аппетитной принцессы) повиляла к выходу.
  — Засада! — выдохнула, облокотив Мика о стену возле дверей сокровищницы.
  — Аленика, — простонал подбитый сыщик, — благодарю.
  — Да не за что, — просипела я, уперев ладони в колени и делая глубокие вдохи.
  Когда на мою согнутую спину легла чужая ладонь, я так резко подалась вверх, что склонившийся ко мне Мик получил еще и ощутимый удар головой в живот.
  Застонав, он стал съезжать по стенке, а я попыталась ухватить его за плечи и остановить падение. Замерли мы в довольно любопытной позе, когда голова сыщика уткнулась прямо в мою грудь. И хотя я опять же не могла похвастать формами принцессы, но грудь имелась, и для моей хиленькой комплекции выглядела она прилично, оттого и уткнутость в нее сыщика смотрелась не совсем пристойно.
  — М-м-м, Мик?
  — Да? — отозвался сыщик из недр обоих полушарий.
  — А-а-а ты сам не можешь постоять?
  — Постараюсь, — приглушенно ответил сыщик, ну и собственно постарался. Попытка вышла совсем неубедительной, а я принялась размышлять на тему, должен ли он после таких постоялок на мне жениться, ну как приличный человек.
  — Хмм, — откашлялся Мик, будто прочитав мои мысли, и отлепился-таки от груди, — прошу прощения, Аленика…
  — Можешь звать Аленой, — вдруг вырвалось у меня. Навязанное артефактом сокращение показалось приятнее нелюбимого имени.
  — Алена, — повторил мужчина, — не хочешь ли прогуляться вечером по саду?
  Я? С ним? О, Боже! Спасибо, спасибище все божества нашего и окрестных королевств: бог вина, Аполлон и даже ты, царь-солнце! Кстати, а у нас кто? Я из-за специфики профессии в божеств совсем не верила и особо в них не разбиралась. Пришлось поднапрячь мозг, чтобы вспомнить, что у нас, кажется, какой-то культ предков. Точно! Король каждый праздник ездил в храм воскурить благовония. Спасибо, тебе, о великий могущественный дух предка, извини, что не падаю ниц, я в следующий раз упаду. Приду к тебе в храм и обязательно упаду, еще одно благовоние поставлю — дорогие заразы!
  Пока я возносила всем хвалу, Мик, прижимавший к пострадавшему глазу ладонь, рассматривал меня здоровым оком и терпеливо пережидал затянувшееся молчание.
  — Эээ, если не хочешь…, — попытался пойти на попятную сыщик, не дождавшись ответа и перепугав меня до полусмерти. В лучших традициях принцессы я сжала его свободную ладонь и свистящим от избытка чувств шепотом заверила:
  — С-с удовольс-ствием!
  Взгляд Мика сделался вдруг очень настороженным и он аккуратно вытянул из моих сжавшихся рук свою, сунул ее за спину и легонько встряхнул.
  — Тогда буду ждать тебя возле парадных дверей в семь, — сказал он.
  
  Я рылась в груде платьев, принесенных в комнату по велению принцессы, вот уже битый час. Среди этого безграничного количества тряпок всех цветов и фасонов я из последних сил пыталась подобрать такую, в которой не буду выглядеть огородным пугалом. Спустя полчаса поисков я издала воинственный клич древних племен, населявших наши земли до, собственно, цивилизации, и извлекла на свет платье старомодного фасона: длиной до середины икр и с завышенной талией.
  Этот милый светло-бежевый наряд, расчерчивали тонкие полоски коричнево-сиреневого оттенка, образуя крупную клетку. Квадратный вырез обрамляла кружевная лента, а плечи были почти полностью открыты, не считая рукавов-фонариков.
  Сел этот туалет на меня замечательно, поскольку спереди имел еще и шнуровку. Когда я где надо утянула, на талии завязала и все складки расправила, то увидела в зеркале премилое платье, которое доставало мне до щиколоток. Пояс, естественно, оказался не завышен, а почти пришелся по талии. Правда, и декольте выглядело откровеннее обычного, но с другой стороны, вряд ли Мик от этого упадет в обморок.
  Полюбовавшись на результат и нырнув в рюкзак, который захватила прежде, чем отправилась во дворец, я нашла в нем удобные походные ботинки. Что и говорить, с платьем они смотрелись лучше моих сапог, хотя определенно уступали королевским туфлям. Однако, опять же, лучше нормальная обувь, чем безразмерные галоши. Дело оставалось только за прической.
  — Волосы лучше забрать наверх или распустить? — рассуждала я, вертясь перед зеркалом и так и этак.
  — Наверх, — раздался ответ. Позади меня возникла нагло развалившаяся в кресле проекция, щедро раздававшая свои указания. Подняв ногу, рассмотрела прилипшую к подошве скорлупку.
  — Как-то неоригинально ты появился, — заметила артефакту, щелчком сбив оболочку горошины, — и тут же поинтересовалась, — почему наверх?
  — Чтобы удобнее было целовать твою нежную шейку, — ответствовал довольно скалящийся артефакт, который в данный момент так и лучился своей артефактской неотразимостью.
  — Целовать? — я смутилась точно невинная принцесса, вообразив, будто артефакт уже увидел, чем кончится наше с Миком свидание.
  — Сладко-пресладко, бесподобная. Ты ведь выбираешь наряд для будущей встречи со мной?
  — Что, что? — отвернулась от зеркала и уперла кулаки в бока, — да щас! С тобой на встречу я явлюсь не иначе как в наряде палача, а сегодня у меня свидание.
  — Как?! — громогласно выкрикнул артефакт, прижимая руку к сердцу, — с другим мужчиной?
  — А то ты не знаешь, — хмыкнула, а после отвернулась от изображавшего асфиксию духа и подобрала волосы, задумчиво склоняя голову то в одну, то в другую сторону.
  — А как же я? — надрывным голосом поинтересовались из кресла, — я ведь идеальный мужчина. Чего еще тебе надо, коварная?
  — У тебя идеальное самомнение, — я даже фыркнула от такой постановки вопроса, хотя наглость артефакта не знала границ, и я могла бы уже привыкнуть. — Сегодня я встречаюсь с мечтой.
  — Но я и есть мечта! — воскликнуло солнечное чудо, усиленно изображая сердечный приступ.
  — Ты оживший кошмар, — заявила я на это слабенькое представление и удовлетворенно крутанулась вокруг своей оси. — То, что надо.
  — Просто прелесть, — заявил поразительно быстро пришедший в себя дух. И мне совсем не понравилась промелькнувшая на (что уж душой кривить) идеально красивом лице злорадненькая улыбочка.
  — Ты что задумал? — с подозрением посмотрела я в безмятежные глаза улыбающегося духа. Словно и не он тут погибал от разбитого сердца минуту назад.
  — Жестокая, — возопил на это артефакт, простерши руки ко мне, — ты предала наши чувства! Так не доставайся же ты никому!
  Пораженно раскрыв рот, я успела поймать усмешку в уголках, казалось бы, гневно поджатых губ.
  — Стой! — теперь я простёрла руки к артефакту, — ты что задумал, мерзавище?
  Ответом стало мерцание исчезающей проекции и затихающий злодейский смех.
  Ух, как я рванулась на выход, распахнув дверь ударом ноги, и помчалась, не разбирая дороги. Круглые часы на стене над лестницей показывали без пятнадцати семь, когда я добежала до конца женского крыла. Напротив, через огороженный лестничный пролет, находилось мужское крыло, их оба отделяли красные бархатные портьеры. На ночь они задергивались, а сейчас свисали с потолка, перетянутые золотыми шнурами. С каждой стороны вниз убегала изгибающаяся лестница, ведущая в холл, к парадным дверям замка. Я решительно устремилась в другой коридор и остановилась на середине пути, когда в проеме между портьерами возник Мик.
  — Слава всем божествам, — выдохнула я. Сыщик был абсолютно невредим, не считая синяка под глазом и припухшего носа.
  — Мик, — я вытянула руку.
  — Алена, — он восхищенно выдохнул, — ты удивительна. Впервые вижу, чтобы девушка была готова за пятнадцать минут до назначенного срока.
  — Тут просто такая ситуация…
  Я еще не успела договорить, когда глаза Микона внезапно расширились, а взгляд сфокусировался на чем-то за моей спиной. Огонь, возгоревшийся в темной глубине, мне показался зловещим. Он отбрасывал алчные блики на лицо моей мечты, меняя его до неузнаваемости. Обернувшись, узрела парящего в воздухе духа, который, вскинув руки к небу и запрокинув голову, будто находился в предсказательном экстазе, медленно летел по коридору женского крыла, удаляясь от нас.
  — Он в замке! Артефакт в замке! — закричал сыщик и рванулся со всех ног.
  — Мик, стой! Это обман! Мик! — я попыталась заслонить ему дорогу, но отлетела в сторону, когда локомотив по имени Микон промчался мимо, даже не заметив заслона из моего тела.
  И, конечно же, он не добежал. Он даже до входа в крыло не добежал, поскользнувшись на чем-то возле самых занавесок. Схватился руками за портьеру, запутался в ней и повис, попутно сбив ногой стоящий с краю горшок с цветком. Горшок загрохотал вниз по ступенькам, разбившись уже на середине и испачкав землей тщательно натертый светлый мрамор. Портьера не выдержала веса мужского тела и оборвалась, в результате чего Мик полетел вниз, грохнулся на оставшийся после улетевшего горшка поднос и уже на нем помчался дальше по ступенькам с криками, которые глушила обмотавшаяся вокруг тела шторка.
  Я только в ужасе прижала ко рту ладони и, добежав до начала спуска, замерла, наблюдая за катанием сыщика с высоты двухэтажной лестницы к ее основанию. Снежные горные склоны на окраине нашего королевства, открывавшиеся в начале зимнего сезона, — излюбленное место отдыха всех любителей покататься на деревянных досках, — и то не отличались крутизной и причудливыми изгибами королевской лестницы. Врезавшись в стену, Мик вынужденно помчался по этому полукругу и благополучно сбил ещё пару горшков, стоявших с самого края. Спуск закончился возле подножия, где сыщик слетел со своего подноса, затормозившего на ковровой дорожке, и снес подошедшего секундой раньше вельможу, с открытым ртом взиравшего на экстремальное развлечение.
  Громкий визг ознаменовал, что удар сыщиком попал точно в цель. Не знаю, в каком состоянии сейчас находился по-прежнему запутанный в портьере Мик, издающий слабые стоны, но вельможа под ним пришел в крайнюю степень возбуждения и продолжал громко кричать и возмущаться, пока его негодующий взор не заприметил наверху меня. Тогда холл, куда сбегались остальные придворные, огласил поистине нечеловеческий вопль:
  — Охрана!
  Я отпрянула назад, но поняв, что меня все равно увидели наверху, а несчастного Мика у подножия, я снова глянула вниз и крикнула, примирительно выставив вперед ладони:
  — Не надо, я сама! А где у вас караулка?
  Так запутанно мне еще никогда не указывали направление. Потому я незамедлительно направилась туда, куда послали, немного опасаясь сбиться с пути, поскольку его описание было обильно сдобрено всякими витиеватыми выражениями.
  До караулки я добралась в рекордно короткий срок. Нет, я могла бы, конечно, сбежать, но оно мне не надо. Не буду бежать, пока там разъяренные придворные, готовые обвинить меня в покушении на убийство, а где-то здесь мой милый напарник, который задушит всякого, посмевшего меня оклеветать.
  Фомка так и не вернулся после уведения им охраной. А следовательно либо его заперли в подземных казематах (о чем я была бы в курсе, поскольку исходя из знаний королевских методов, могла не сомневаться, что окажусь там же за компанию), либо он сейчас сидел и пил с охранниками.
  Второе предположение попало точно в цель. Фомка даже не пил, а квасил с начальником охраны и делал это уже несколько часов. Хотя он всегда был у меня крепким, прямо несокрушимым выпивохой, любого мог перепить, кроме нашего начальника. Я решительно распахнула дверь:
  — А меня к вам послали, — заявила с порога.
  Главный охранник в караулке поднял свою нетрезвую голову, смерил меня обалделым взглядом и изрек:
  — Допились! Бабы в караулке мерещатся.
  Фомка повернулся, увидел меня, широко осклабился и замахал руками:
  — Да ты чего, начальник, какая это баба. Аленка это. Вообще, свой парень.
  — Свой? — начальник ухватил Фомку за грудки, столкнувшись к ним нос к носу, — а то мне бабы тут не нужны. Бабы в караулке к несчастью, понял?
  — Зуб даю! — ответствовал Фомка, ударив себя в грудь.
  — Парниша, — махнул мне рукой начальник, — заходи. Третьим будешь.
  
  — Вот ты мне как мужик мужику скажи, — покачнулся рядом шеф охраны и облапил меня за плечи. Вдруг его взгляд уперся в мое декольте и охранник призадумался, — эээ, на кой хрен тебе платье?
  Я скосила и без того окосевший взгляд, увидела на себе платье, удивилась, а потом вспомнила про свидание. Всхлипнув и утерев скупую слезу, я икнула и стукнула полупустой кружкой по столу.
  — Я его для мечты одела, понимаешь?
  — Понимаю, — кивнул начальник и, стукнув своей кружкой по моей, опрокинул ядреное пенистое пойло себе в рот. Я последовала его примеру, а пену со рта отерла о Фомкин рукав. Сам напарник покачивался рядом, с усердием вытягиваю какую-то песню.
  — Вот у меня тоже мечта была, — начал тем временем начальник, — я значица даже к артефакту пошел, мол, предскажи светлолицый. А он что?
  — Что?
  — Предсказал, — начальник громыхнул кружкой по столу, — сбудется говорит, жди. Вот я и жду!
  — А чего сбудется? — прервал заунывные песнопения Фомка.
  — Когда исполнится, тогда узнаю. Так и сказал, — изрек начальник.
  — Ааа, ну это да. Так обычно и бывает. Ждать надо, — глубокомысленно поддакнул напарник. — А ты, Аленка, это… плюй на Мика. Плюй, тебе говорят.
  Я сплюнула.
  — Вот правильно. Гнилой человек, не зря все вокруг тебя вертелся. Верно я говорю?
  Начальник кивнул со знанием дела.
  — Душа-человек.
  — Какая душа? — Фомка стукнул кулаком по столу, — я говорю, что гнилой!
  — Ааа, это да, есть от него запашок подозрительный.
  — Ну вот! Явился, видишь ли, ирти… иртифакт искать, а сам вокруг Аленки круги наворачивает.
  — Да не найдет, — качнул головой начальник, — нету его во дворце.
  — А ты почем знаешь?
  — Так листок их, ик, ихний, направление не указывает.
  — На арти… артэфахт?
  — Ну так. Раньше всегда показывал где. Примагничивался. А потом, бац, и все, перестал. Исчез, стало быть, артефакт. А как тут не исчезнуть, когда столько народу по дворцу шляется? Понаехали, все покои забили. А нам следи за каждым. Как за всеми уследить, особенно когда сокровище свое каждый день таскали показывать? Накануне вот просильцам всяким лично предсказания вещал. А в день исчезновения послам относили, но тем просто шар посмотреть дали, не призывали самого-то. А вечером принцессе блажь в голову стукнула. Глядят, а нет ничего. Вот и подняли шум. Со ‘Звездного агентства’ прискакали, потыкались, потыкались, про награду и наказание узнали и сдулись. Король тогда осерчал, сказал, чтобы лучших из лучших звали и уже чтоб без права выбора.
  — Эх, — я вздохнула, — а с покоями что?
  — А что с ними?
  — В моих кто жил?
  — А кто там только не жил. Даже мужиков селили! Некуда было, столько понаперло. Их в женское крыло упихнули, а баб туда выше, чуть не на чердак. Их все же поменьше здесь шастало. И больше те, кто разнюхивал, как артефакт обратить. Нам король строгий наказ дал молчать, чтобы ни-ни, и никому ни слова. Про артефакт этот и про обращение.
  — А как его обращать? — я подперла голову ладонью, чтобы не клонилась в тарелку с салатом и сильнее скосила глаза на начальника.
  — Да как! Волшебный жеж, ик, чтоб его. Целовать, значит, ик, надо.
  — Целовать?
  — А то! Чтоб в мужика превратился. Хотя я бы в жизни не подумал, — и охранник пошленько захихикал, — это как в мужика одним поцелуем превратить? Там, кажись, не в поцелуях-то дело. Мужчину мужчиной женщина делает, а иначе никак. Но об том сам артефакт рассказывал, когда король спросил. Хотя мож соврал. Поглядел на принцессу, запнулся и про поцелуй выдал. Я бы тоже запнулся, когда так глядят, что прямо схарчят счас вместе с листком.
  — А когда надо? — не отставала я от разговорчивого начальника.
  — В ночь полнолуния, до рассвета успеть. А то на рассвете, тюх, и нет его.
  — Как нет?
  — Испарится. Улетит на свободу и все, нет у вас артефакта-предсказателя.