Просто позови. Академия жизни

Глава I — Я аристократка

  Я шла по коридору, а все расступались передо мной. Краем глаза замечала робкие или заискивающие улыбки. Иногда выделяла в толпе чей-то хищный взгляд и гордо поднимала голову выше — мечтать о недостижимом не воспрещается, любуйтесь, восхищайтесь, а я дарю свою благосклонность лишь избранным. Иду дальше, всё ускоряя шаг, и там, в конце коридора, — он, мой желанный мужчина, мой жених, самый родовитый аристократ в нашем королевстве. Он протягивает ко мне руки, а я тянусь навстречу, но понимаю вдруг, что-то неправильно. А что Эльмарин делает здесь, в коридоре моей академии? Я останавливаюсь, прикладываю руку ко лбу, и картинка начинает расплываться перед глазами…

  Резко сев в постели, с тягостным чувством оглядываюсь вокруг. О, нееет! Это был всего лишь сон, такой сладкий сон из моей прошлой жизни. Вновь вокруг темнота противного узкого чулана, а над головой раздаётся скрип старой лестницы каждый раз, когда кто-то крадучись шагает по ней, пытаясь вернуться в комнату после наступления ночного часа. Поймает их староста факультета — и не поздоровится смельчакам. Я вновь прижала пальцы ко лбу, пытаясь унять резкую боль и вспоминая о том, что случилось со мной.

  Наше королевство Амадин считалось не таким уж большим в пределах огромной страны Эстотьерии. Здесь, как и во всём государстве, царило вечное лето, оттого большинство жителей не бедствовали, а богачей было столько, сколько в иных королевствах насчитывается бедняков. Пожалуй, только одна проблема мешала абсолютному процветанию нашего стабильного мира — вечная война между аристократами и плебеями (хотя они предпочитали называть себя виерами). Пусть столкновения с оружием в руках уже давно ушли в прошлое, но враждовали мы по-прежнему. Стоило аристократу встретиться с виером где-нибудь в узком переулке, неизменно вспыхивала ссора, которая нередко приводила к магическому поединку. Очень печально, что этот поединок мог закончится в пользу плебея с той же долей вероятности, что и в пользу элита (так уничижительно обласкали нас простые людишки).

  На своё счастье, я родилась в одной из самых родовитых семей королевства. У меня с самого раннего детства было всё, о чём только может мечтать человек. ‘Аристократы — это верхушка общества’, — так всегда говорил мой отец. ‘Ты должна гордиться своей родословной, дорогая, именно она — твоё главное достоинство и билет в счастливую жизнь’, — именно эти слова день за днём я слышала от матери. Когда я достаточно подросла, чтобы мыслить осознанно, то убедилась в правоте слов родителей. Будучи дочерью одного из древнейших родов Лавальеро, я получала все привилегии, положенные высокородной состоятельной аристократке, была желанной гостьей в каждом богатом доме, на меня взирали с восхищением, а в пятнадцать лет состоялось самое значимое событие в жизни — родители заключили мою помолвку с главой рода Остеус. Эльмарин Остеус — самый видный холостяк в королевстве, на которого претендовала каждая третья незамужняя аристократка Амадина. Красивый, знатный и сильный маг — он стал моей мечтой, воплотившейся в реальность. Именно в тот знаменательный день на первом балу, посвящённом моему пятнадцатилетию, я встретила этого потрясающе красивого мужчину, с волосами цвета ночи, мускулистой и гибкой фигурой и повергающим в трепет взглядом темно-карих глаз. Его обаяние и манеры вскружили мне голову, от изящных комплиментов и тонких намёков хотелось петь и смеяться. Когда он пригласил меня на танец и я вложила свою ладошку в его сильную руку, сердце вдруг замерло в груди, а затем забилось с удвоенной силой. Ближе к концу вечера мужчина вывел меня на балкон под звёздное небо, подарил самый первый в жизни поцелуй и разрешил называть себя Эрин.

  — Мой Эрин, — простонала я вслух, вновь утыкаясь в подушку. Она единственная видела слезы униженной аристократки, именно она помогала мне, заглушая горькие рыдания, именно она разделяла мою боль.

  Два года длилась помолвка, а потом я поступила в академию. Именно здесь должна была проходить обучение, пока не истекут положенные три года, а в двадцать лет мы с Эрином планировали сыграть свадьбу. Я бы получила диплом академии и овладела всеми необходимыми знаниями и навыками, которыми положено обладать жене такого видного политического деятеля, каким был мой будущий супруг. Совсем немного времени не хватило мне до исполнения заветной мечты.

  Полтора года и четыре месяца назад

  — Милая, это день станет одним из самых торжественных событий в твоей жизни. Покажи себя достойно, дай понять остальным, насколько высокое положение ты занимаешь. Не груби, всегда будь вежлива, но не стоит снисходить до тех, кто ниже тебя по статусу.

  — Я сделаю так, как ты велишь, Эстер.

  Моя мама, Эстер Лавальеро, была истинной аристократкой, каждое движение которой дышало чувством собственного достоинства и гордостью за именитых предков, чья родословная насчитывала несколько веков. Она не была красавицей, но природная утончённость скрадывала общее впечатление от не слишком правильных и гармоничных черт породистого лица. Истинным богатством Эстер были её роскошные волосы, вызывавшие зависть у многих красавиц-аристократок. Эти чудесные тугие кудри цвета золотистого мёда достались и мне. Я несказанно гордилась столь щедрым подарком судьбы и ухаживала за непослушными локонами ежедневно и очень тщательно. Перед сном служанка проводила щёткой по моим волосам не менее ста раз, пока они не укрывали фигуру тяжёлым блестящим покрывалом. Я слышала однажды как наш дальний родственник, приехавший погостить на пару недель, шептался в углу с одной из кузин-приживалок. Он заявил тогда, будто отец взял мать в жены лишь из-за её волос, потому как больше смотреть было не на что. Мелкий человечишка, недостойный состоять в родстве со столь могущественной и знатной семьёй, как наша! Он вылетел из дома в тот же день, и двери особняка Лавальеро были с тех пор навсегда закрыты для него и той обедневшей кузины.

  Впрочем, браки среди аристократов заключались испокон веков и, возможно, наследственность играла свою роль, оттого редко у кого рождались по-настоящему красивые дети. В нашей семье вся красота досталась моему отцу, невероятно галантному, сильному и уверенному в себе мужчине. Я безмерно уважала его и гордилась честью быть дочерью такого вызывающего у всех восхищение человека. Красивее моего отца был только Эльмарин Остеус.

  Я не жалела, что привлекательность Роланда Лавальеро не перешла ко мне, смягчившись в девичьих чертах и исполнившись особого очарования юности, и была вполне довольна своей внешностью. Пусть рост достался невысокий, но я была стройной, а осанкой могла соперничать с самой наследной принцессой. И хотя черты лица не отличались приковывающей чужой взгляд прелестью, зато были правильными и в целом придавали облику приятную гармоничность.

  Вновь взглянув в зеркало, поправила густые локоны, скреплённые на голове золотой короной с драгоценными камнями. Платье из блестящего голубого шелка сидело на фигуре без единой морщинки. Ни одна грубая складка не портила струящейся красоты лёгкой материи, обнимавшей тонкий девичий стан. Сегодня я поступаю в академию Аристократии — высшее и самое престижное учебное заведение королевства Амадин. На моем представлении ученикам и преподавателям будет присутствовать Эрин. Я немного прикрыла глаза, делая глубокий вдох и представляя, как загорятся восхищением его глаза, когда я поднимусь на пьедестал и произнесу приветственную речь.

  Экипаж плавно подкатил к широкому крыльцу, облицованному серым камнем. Слуга спрыгнул с запяток и отворил дверь, помогая мне выйти из кареты. Я ступила на бордовую дорожку, устилавшую ступеньки, и направилась к массивным дубовым дверям, обитым медными пластинами с красивыми узорами. Я видела академию раньше, но прежде не входила под сень этого древнего здания, чей возраст насчитывал не одно тысячелетие. Пусть внешне я не проявляла никаких эмоций, но внутренне содрогнулась от величия старого замка. Он был огромный, а острые шпили круглых башен, казалось, пронзают само небо. Сложенный из серого камня снаружи, внутри он выглядел ещё более мрачным. В просторном холле вдоль стен висели магические шары, но их свет не проникал в затенённые углы, а окон было невероятно мало, настолько, что узкие отверстия больше напоминали древние бойницы, а не источник столь необходимого этому месту освещения. Чёрный каменный пол устилали бордовые ковры, они же покрывали широкую лестницу, которая вела вверх, разделяясь на два пролёта от общей площадки. Именно на этой площадке сейчас стоял высокий мужчина с длинными белыми волосами, один из сильнейших магов страны, невероятно старый, как мне казалось, ведь его возраст, по слухам, давно перевалил за четыре сотни лет. Внешне, впрочем, он выглядел лет на тридцать восемь — сорок (если судить с точки зрения обычных людей). ‘Наверное, он принимал участие ещё в войнах с плебеями’, — вдруг подумалось мне.

  — Приветствую вас под сводами нашей академии, — раздался зычный, удивительно громкий голос ректора.

  Мать и отец, ступавшие по обе стороны от меня, слегка склонили головы в ответ. Далеко не каждому поступающему выпадает подобная честь — получить приветствие от Зора Анделино лично. Мы поднялись по ступенькам и остановились напротив ректора.

  — Как вас зовут, дитя?

  — Виолетта Лавальеро, — я присела в изысканном реверансе, а когда выпрямилась, заслужила одобрительный кивок от Эстер. Впрочем, и сама знала, что во всём, касающемся подобных церемоний, мне нет равных. Давно уже научилась идеально выверять все движения тела, в совершенстве контролировать мимику лица, чтобы на нём не отразилось ненужных эмоций. Если что и могло выдать меня, то это выражение глаз, в которых вполне мог отразиться испуг, но ведь скрыть свои чувства — дело нехитрое, нужно лишь слегка опустить взгляд вниз, демонстрируя уважение к стоящему напротив человеку.

  Виолетта — это имя было единственной слабостью, которую за всё время проявила мать в отношении собственной дочери. Однажды Эстер рассказала, как после моего рождения повитуха вручила ей на руки крошечный свёрток с пищащим младенцем, тогда-то мать и обратила внимание на цвет глаз новорожденной. Сперва ей показалось, что они чёрные, но позже она рассмотрела, что глаза мои — тёмно-фиолетового оттенка. Этот редкий цвет достался в наследство от далёкого предка, хотя от кого именно, родители не знали сами.

  — Идём, Виолетта. Я провожу тебя в общий зал. Там сейчас собрались все преподаватели и студенты. Тебе выпала честь произнести приветственную речь перед новым потоком учеников.

  Я вновь склонила голову и последовала за ректором вверх по ступенькам. Бесспорно, это не только честь, но и знак отличия. Всем студентам сразу станет ясно, что я не обычная ученица. Общий набор в академию проводился раз в три года и далеко не каждый мог поступить сюда, а если поступивший ещё и выступал перед всеми, то любой дурак мог догадаться о его высоком статусе.

  Мы зашли в зал, превосходивший своими размерами даже нижний холл. Окон здесь было больше, и они казались намного шире, но опущенные бордовые шторы скрывали солнечный свет, погружая помещение в таинственный полумрак. Слишком высокий свод терялся в темноте, а огромные колонны создавали впечатление чего-то векового, незыблемого, но вместе с тем довольно мрачного. Голубоватый мерцающий свет магических шаров, зависающих над головами присутствующих, добавлял собранию налёт торжественности. В центре зала находилось возвышение, которое я про себя назвала пьедесталом. Вокруг него стояли резные деревянные стулья. По бокам расположились преподаватели, а дальше полукругом сидели студенты. Рассадка осуществлялась по статусу обучающихся. Те, кто занимал высокое положение в обществе, сидели ближе. В самом конце зала расположилась, соответственно, мелкая аристократия.

  Когда мои родители заняли свои места напротив пьедестала, я уверенно взошла по ступенькам и начала с приветствия к преподавателям, заверив их от лица всего потока, что мы осознаём, какая это честь — быть принятыми в столь замечательное место, и насколько мы ценим возможность обучаться под руководством таких изумительных мастеров. Пока произносились выученные назубок слова, я воспользовалась возможностью окинуть взглядом присутствующих, едва сдержав нежную улыбку, когда заметила рядом с ректором Эрина, а заодно оценить их реакцию на мои слова. Она была, как и следовало ожидать, весьма положительная. Конец речи должен был явиться кульминацией, а потому я выдержала небольшую паузу, прежде чем продолжить:

  — Через два года состоится состязание между двумя школами. К большому сожалению, на прошлом соревновании академия виеров, которая не достойна даже носить столь высокое звание, одержала победу. В этот раз мы должны напомнить о себе. Я знаю, что каждый новый поток выбирает себе старосту, и хотела выдвинуть собственную кандидатуру. Я говорю об этом именно здесь, а не на обычном собрании учащихся потому, что давно задалась целью поступить в академию аристократии и сделать всё, дабы прославить её звание самой лучшей академии в королевстве. Жаль, что звание это столь зависит от внешних факторов, а в частности, от пресловутого соревнования между двумя самыми известными высшими школами королевства. Пусть виеры уступают нам очень во многом, но они сильные маги и умудрились победить два года назад. Взяв на себя обязанности старосты, я, с позволения и одобрения наших преподавателей, постараюсь согласовать учёбу своих подопечных таким образом, чтобы за два года выделить самых талантливых и помочь им подготовиться к состязанию.

  Последние слова сопровождались одобрительными возгласами. Я обвела победным взглядом обращённые ко мне лица — вот нисколько не сомневалась, что эту идею поддержат! Уж слишком сильно было унижение, испытанное от проигрыша виерской академии магии. Проклятые простолюдины! Я уже набрала в грудь побольше воздуха и хотела продолжить, как внезапно раздался чей-то голос:

  — А вы уверены, что справитесь со столь высокой задачей?

  Я перевела взгляд на пожилого преподавателя, сидящего по правую сторону от возвышения. Мужчина носил до неприличия короткие волосы, кончики которых едва прикрывали уши. Седина посеребрила его голову, но, в целом, учитель отличался крепким телосложением, хотя и горбился по-стариковски. Единственное, что привлекало внимание в его непримечательном облике, были глаза глубокого тёмно-зелёного оттенка. Он смотрел то ли со злостью, то ли с презрением, даже понять было сложно. Вот именно в тот момент я осознала, что не со всеми в академии сложатся хорошие отношения, а в частности, с этим странным незнакомцем, который явно невзлюбил меня. Кто он вообще такой? Какой предмет ведёт? С чего посмел сомневаться во мне, Виолетте Лавальеро?!

  Сохраняя на лице вежливую улыбку, я холодно произнесла:

  — Я никогда не бросаю слов на ветер.

 Глава II — Лучшая академия в королевстве

  Завершив свою речь, я спустилась вниз и заняла место рядом с родителями. На возвышение поднялся ректор, а я поймала одобряющий взгляд Эрина и слегка улыбнулась жениху. Речь главы академии была недолгой, он призвал всех усердно учиться, проявлять уважение к своим наставникам и не позорить собственного имени поведением, недостойным аристократов. Моя кандидатура, как старосты, была одобрена, теперь именно я отвечала за весь поток вновь набранных студентов. Там же в зале нам определили куратора, именно к этому человеку в дальнейшем мне следовало обращаться со всеми вопросами относительно учёбы и поведения студентов. Когда ректор завершил свою речь, он попросил будущего куратора представиться лично. Я подняла глаза и даже сумела сохранить на лице невозмутимое выражение, когда со стула поднялся тот самый старик, усомнившийся во мне. По словам Зора Анделино, он был одним из самых опытных и сильных магов, и нам всем крупно повезло попасть под его начало.

  Все церемонии закончились через полчаса. Теперь мне предстояло проследить за расселением студентов, прибывших издалека, а после можно было вернуться домой. Жить в общежитии при академии я не собиралась. Сюда нельзя было брать служанок, и никто не помогал бы мне одеваться или мыть мои прекрасные волосы. К тому же я полагала, что в академской столовой кормили совершенно отвратительно. Для меня любое превышение нормы являлось отвратительным. Дома повариха всегда готовила те блюда, что заказывала я. А поскольку я всегда тщательно следила за своей внешностью, то и излишков в еде себе не позволяла. Только простолюдинки могут объедаться в тех же столовых и впихивать в себя огромное количество мучного и сладкого. Думаю, их зубы наверняка очень быстро портятся по этой причине, а кожа на лице покрывается прыщами. Я даже уверена, что в виерской академии полным-полно подобных уродин.

  Вернувшись домой, я прошла в свою комнату и приказала привести портниху. Необходимо было обновить гардероб. В академии преобладали серые и чёрные тона, а сам герб представлял собой огненную птицу на красном фоне. Этот древний символ являлся фамильным гербом славного древнего рода Аспарентус, именно Элинио Аспарентус был основателем нашего учебного заведения. Многим студентам выдавали положенную форму — длинные чёрные мантии с красной подкладкой и вышитой на правой стороне символикой в виде парящей золотой птицы. Насколько я могла судить о материи, она была пусть и качественная, но не достаточно дорогая. Я собиралась заказать себе несколько накидок из шелка и парчи для торжественных выходов, а на более холодные дни — из шерсти викуньи с оторочкой из меха самого дорогого животного в королевстве — серебристого левконуса. Этот мелкий зверёк водился только высоко в горах и был невероятно шустрым, не многие охотники отваживались подняться так высоко, чтобы его поймать. Однако и стоимость меха одного зверька оценивалась исключительно в золотых дисках, при том, что на один диск вполне можно было скромно прожить целый месяц.

  Мне также могли понадобиться разнообразные платья, в которых я буду посещать лекции, и наряды для торжественных мероприятий. С выбором цвета материи придётся помучиться. Мне не нужны кричащие цвета, но и унылых тонов я не переношу. Придётся пересмотреть множество отрезов, чтобы выбрать именно те оттенки, которые подчеркнут белый цвет моей кожи, придадут глазам большую глубину и оттенят мои золотые волосы.

  С портнихой мы провозились до самого вечера, поэтому спать довелось лечь позднее, чем я привыкла. Я не терпела нарушений режима, но ради красоты пришлось пойти на определённые жертвы. Несмотря на это утром я поднялась едва рассвело. Это был обычный час для подъёма, я не признавала привычек своих сверстниц вставать в обед. Слишком многое приходилось успеть сделать за день. Утром, как обычно, приняла холодную ванну, затем потратила час на верховую езду по городскому парку, в котором мне не встретился ни один наездник, по возвращении позавтракала специально испечёнными для меня булочками с пророщенной пшеницей и выпила стакан свежевыжатого сока. После завтрака я собиралась отправиться в академию, чтобы взять у куратора листы с расписанием занятий, а также перечень с именами студентов. Для этого пришлось пожертвовать уроками плавания в специально выстроенной для меня купальне, а массаж тела перенести на послеобеденное время. Занятия музыкой, впрочем, должны были состояться в привычный час (я полагала, что не задержусь в академии).

  Когда я вышла из дома, меня ждал очень приятный сюрприз. У крыльца остановилась новенькая чёрно-золотая карета, в которую были впряжены две лошади белоснежной масти. У кареты стоял довольный отец.

  — Виолетта, посмотри какой подарок я приготовил в честь твоего поступления в академию.

  Я знала, что папа мечтал об этом поступлении едва ли не с самого моего рождения. Ему не повезло иметь сына, и оттого он столь много времени уделял подготовке дочери, ожидая, что именно я собственными успехами в учёбе и удачным замужеством, сумею поддержать и укрепить славу нашего рода. Отец нанимал учителей, которые обучали меня языкам соседних королевств, истории, основам магического анализа и формулам, технике магических ударов и многому другому, более необходимому мужчине, чем женщине. Каждое воскресенье мы с Роландом Лавальеро упражнялись в фехтовании, и иногда я удостаивалась сдержанной похвалы за особенно удачный выпад.

  Теперь, когда мечта отца воплотилась в реальность, а я к тому же приняла на себя обязанности старосты всего потока, Роланд подарил мне собственную карету и лошадей. Это был по-королевски щедрый дар. Мой новый экипаж был изготовлен не из металла или дерева, а из особенного безумно дорогого материала, лёгкого, но невероятно прочного. Такой доставлялся на заказ из одного далёкого королевства не менее двух месяцев. Представляю, что станется с остальными студентами, когда они увидят, как я подъезжаю к академии в этой роскошной карете.

  — Нравится? — спросил отец.

  — Роланд, у меня нет слов! Благодарю за подарок.

  — Ты его заслужила. Главное, веди себя достойно, не опозорь честь семьи. Я верю, что ты сможешь справиться с поставленной задачей, и на следующем соревновании наша академия одержит верх над этими плебеями. После все станут говорить, что победа — твоя заслуга.

  Я ещё раз выразила отцу горячую благодарность, а после села в свою прекрасную удобную карету и отправилась в академию. Я, бесспорно, осознавала, как должна быть счастлива обучаться здесь, но всё же само здание было слишком мрачным — эти своды, казалось, давили на тебя своей тяжестью. Стараясь не обращать внимания на непрошенные мысли, я решила сперва поприветствовать ректора.

  Зор Анделино галантно поцеловал мне руку, а затем попросил секретаря препроводить очаровательную Виолетту Лавальеро в кабинет куратора. Супротив всех ожиданий, Амир Вальенте встретил меня не учтивым кивком, а холодным прищуром. Единственное, что он соизволил сделать, так это слегка кивнуть в ответ на моё приветствие, а после придвинул к краю стола пачку бумаг и произнёс:

  — Здесь всё необходимое. Дальше разберётесь сами. Занятия начнутся в понедельник в девять утра. Доведите до сведения остальных студентов, что в половине девятого будем проведён общий сбор и произнесена напутственная речь. А теперь можете идти.

  Меня невероятно возмутило подобное обращение. Разве я выполняю роль его служанки? Как куратор он обязан считаться со мной, а как аристократ — проявлять уважение к древности моего рода.

  — Куратор Вальенте…

  — Да?

  — Кажется, моё присутствие вызывает в вас отрицательные эмоции. Я чем-то вызвала ваше неудовольствие?

  — Дорогая Виолетта, — я едва не поморщилась от подобной фамильярности. Старичок же поднялся из кресла, распрямил плечи и оказался выше меня на голову. Несмотря на почтенный возраст, преподавателя точно нельзя было назвать хилым, а учитывая его магическую силу и опыт, лучше было не нарываться на неприятности, однако терпеть подобное отношение я не собиралась. — Я не люблю тех, кто, не успев показать себя с лучшей стороны, заявляет о собственной значимости. Мне ещё не за что вас уважать. Я привык судить о людях по их поступкам, а не по знатности рода. А таких как вы, лощёных аристократов, которые не обладают сколь-нибудь выдающимися достоинствами, но многое о себе мнят, я встречаю на своём пути с завидной регулярностью. Если вас что-то не устраивает, обратитесь к ректору, чтобы вам поменяли куратора.

  Я даже покраснела от злости, но нашла в себе силы ответить с достоинством. Ничего, я промолчу в этот раз, но ещё доведу тебя, противный старикан, сам попросишь ректора об увольнении.

  — Вы ошибаетесь, куратор Вальенте. Полагаю, что ещё смогу вас приятно удивить.

  — Будем надеяться.

  Занятия начались в понедельник. На общем сборе потока куратор сказал о разделении нас на шесть групп, каждая из которых будет заниматься в определённой аудитории. Я полагала, что имея за плечами годы подготовки к обучению в академии, без труда справлюсь с занятиями и буду выполнять задания на высшем уровне. Однако здесь ожидал неприятный сюрприз — куратор Вальенте очень сильно невзлюбил меня и делал всё возможное, чтобы отравить золотые дни моего пребывания в самом чудесном учебном заведении. Кроме старика у меня не было явных недоброжелателей. Напротив, везде я встречала почитание, уважение или искреннее восхищение. Статус старосты давал мне право принимать важные решения относительно проживания и учёбы студентов. Именно поэтому многие из них пытались подольститься ко мне, дабы выпросить лишний выходной или право на дополнительное занятие по предметам их неуспеваемости. Многие полагали, что я могу оказать влияние на преподавателей, чтобы те подкорректировали оценки. Сами учителя считали меня фавориткой ректора, а также преклонялись перед моим общественным положением. Многим стало известно о помолвке с родом Остеус, и это также играло мне на руку. Только противный старикан продолжал язвить, делать обидные замечания или во всеуслышание указывать мне на ошибки в ходе выполнения задания. Стерпев несколько подобных издёвок, я задумала отомстить зловредному куратору.

  Шесть наших групп занимались в специально отведённых аудиториях, где проходили теоретические занятия. Все они находились на втором этаже, на третьем располагались просторные комнаты, напоминавшие музыкальные гостиные с зеркалами во всю стену и разнообразными музыкальными инструментами. Каждой группе отводился свой зал для занятий музыкой, стихосложением, танцами. Боевая магия изучалась только в закрытых подвальных помещениях, напоминавших древние катакомбы. Говорят, в таких в своё время прятались маги из числа восставших плебеев. Подземные залы были защищены всевозможными заклинаниями высшего уровня. Каждый из нас, отрабатывая определённые удары, должен был создавать вокруг себя защитную сферу, не позволявшую остаточным магическим зарядам попасть в случайных свидетелей. Держать сферу самостоятельно мы пока не научились, соответственно, её должен был генерировать вокруг студентов преподаватель. Именно этим я и собиралась воспользоваться, планируя месть куратору Вальенте.

  В самый первый день занятий нас привели в огромную залу на первом этаже, в которой на многочисленных полках лежал различный магический инвентарь. Преподаватель Демиус Ритьери приказал каждому ученику сделать выбор в пользу одной вещи.

  — Вы видите перед собой так называемое магическое оружие — эсканилоры. Многие из вас знают, что при поединке каждый аристократ направляет свой магический заряд в конкретное орудие для ведения боя. Большей популярностью среди мужчин пользуются трости вроде этой.

  Голубоглазый блондин преподаватель прошёл к одной из полок и снял с неё изящную резную трость. Я же негромко кашлянула, призывая к порядку пару студенток, которые смотрели на привлекательного мага влюблёнными глазами и уже склонились друг к дружке, чтобы пошептаться о предмете своих воздыханий. Поймав мой строгий взгляд, обе мгновенно опустили глаза вниз, а потом не поднимали их выше трости в руках Демиуса.

  В тот день я выбрала для себя изящную подвеску в виде огненной птицы на цепочке с крупными золотыми звеньями. Крепление подвески было устроено таким образом, чтобы в подходящий момент легко было сорвать птицу, а после прикрепить обратно. Бесспорно, в более громоздкие предметы легче направлять энергию, и большинство студентов выбирали именно такие. Многие последовали примеру Демиуса и взяли трости, пара человек обзавелась длинными посохами, две воздыхательницы преподавателя вместо тросточек выбрали более приличествующие леди изящные зонтики, а подобную моей мелкую вещицу не осмелился взять никто. Хотя здесь нечему удивляться, и пускай остальные идут по лёгкому пути, а я посредством усиленных тренировок овладею способностью управлять подвеской и превращу её в послушный моей воле амулет.

  Таким образом, на наших занятиях боевой магией мы пока обучались направлять энергию в эсканилор, а после пытались переправить удар противнику. Группу, в которую входила я, вёл лично наш куратор, он же держал над учениками сферу во время тренировок. Задумка с местью была очень проста — я собиралась незаметно под прикрытием магического поединка направить заряд не в противника, а в сферу за его спиной, а когда она лопнет, якобы не сдержав магического выброса, можно будет пожаловаться ректору на непригодность нашего преподавателя. Если ректор заподозрит, что в силу собственной забывчивости уважаемый Амир Вальенте не успел вспомнить и подобрать достаточно сильное заклинание и подверг опасности здоровье остальных учеников, это станет лучшей местью зазнавшемуся старикану. Списать всё на его преклонный возраст — вот лучший вариант. Ещё, пожалуй, стоит посочувствовать немного, как старость меняет превосходных магов, которые в виду слабой памяти не справляются с защитой подопечных.

  Занятие началось как обычно. Мы спустились в подвалы и зашли в мрачный зал, вдоль стен которого висели магические шары, освещавшие тёмное сырое помещение. Куратор велел разбиться на пары. Студенты замерли, ожидая моих указаний, а я быстро прошла вдоль ряда учеников, каждому определяя партнёра, затем пригласила в пару Грина Тинкерелло. Он хорошо проявил себя с первых занятий, у него был сильный удар и неплохой магический потенциал. Если биться со слабаком, то потом никто не поверит, что сфера не выдержала. Остаточный заряд должен быть достаточно мощным. Мы отошли к стульям возле стены и расположились на них, наблюдая за поединком первой пары. Грин выглядел скованным и бросал на меня редкие настороженные взгляды. ‘До сих пор не верит собственному счастью стать моим партнёром’, — подумалось мне. Я подарила молодому человеку одобрительный кивок, поправила волосы и перевела взгляд в центр зала.

  Две студентки замерли напротив друг друга, и вокруг них возникло слабое серебристое свечение. Девушки вытащили свои эсканилоры. Одна из противниц закрыла глаза, пытаясь сконцентрировать силу и переправить её в зажатый в левой руке тонкий серебряный жезл, вторая в этот миг активно помахивала зонтиком, очевидно, стремясь достичь наибольшей концентрации. Их приготовления вызвали на губах презрительную усмешку, а окрик Амира полностью соответсвовал моим мыслям:

  — Глаза не закрывать, эсканилорами не размахивать! Наблюдайте за противником, чтобы не пропустить неожиданный удар. Призовите силу, ощутите, как энергия циркулирует по вашим венам. Сделайте глубокий вдох, а на выдохе почувствуйте, как в груди разрастается тепло — это и есть ваша магическая сила, просто прикажите ей перетечь в ладонь, а из неё в эсканилор. Направьте энергию в предмет!

  Девушки старательно задышали, пошире раскрыв глаза и с усилием сжав в ладонях эсканилоры. Среди студентов раздались сдержанные смешки, а преподаватель строго глянул в нашу сторону и, конечно же, не удержался от замечания:

  — Староста Лавальеро, вы в состоянии контролировать вашу группу? Отчего я слышу смех в рядах студентов? Вы не в курсе, что это отвлекает? А может остальные ученики уже достигли необходимого уровня мастерства? Следите за порядком! Если кто-то будет мешать девушкам концентрироваться, отправится в коридор.

  Я только крепче сжала ладони, сдерживая собственную злость на куратора. Ну погоди, немного осталось!

  Попытки первой пары провести поединок оказались весьма жалкими. Заряды, посланные в эсканилоры, были настолько слабыми, что, столкнувшись в центре сферы, рассыпались даже не разноцветными искрами, а разлетелись в стороны переливчатыми мыльными пузырями. Я вновь поправила волосы, распрямила плечи, приготовившись к выходу в центр зала, но как только стала подниматься со стула, противный Амир пригласил другую пару, а я лишь скрипнула зубами от злости. Он намеренно выставляет меня в дурацком свете, и это ему с рук не сойдёт!

  Я с трудом удерживала на лице бесстрастное выражение, следя за упражнениями студентов и опасаясь лишний раз взглянуть в сторону куратора, иначе он мог прочесть в моих глазах собственный приговор. Только в самом конце занятия старик разрешил нам с Грином сойтись в поединке. Повинуясь кивку Амира, мы прошли в центр зала. Я остановилась ровно в середине начертанного круга, а парень сделал ещё пару шагов и неуклюже споткнулся о собственный посох, едва не растянувшись на полу. Противный преподаватель никак не прокомментировал эту оплошность, хотя будь я на месте Грина, уже бы наслушалась насмешек. Концентрировать энергию в эсканилоре я научилась хорошо, примерно так же, как и направлять её в нужную точку. Сперва стоило провести несколько выпадов, а удар в саму сферу направить, когда из-за разноцветных вспышек никто не сможет уследить за потоком энергии. Зажав птицу в ладони, я слегка отвела руку и направила первый энергетический выброс в правое плечо Грина. Парень махнул посохом и поймал молнию вспыхнувшим зеленым светом набалдашником. Заряд рассеялся, как и положено, а поверхность сферы пошла радужными волнами. Бой продолжился. Я радовалась в душе, что выбрала столь достойного противника. Небольшое сожаление вызывало лишь то, что Грин практически не атаковал, а только отражал мои заряды, и в следующий миг я нарочно опустила эсканилор, призывая парня к ответному выпаду. Студент даже побледнел и беспомощно оглянулся на преподавателя, а тот лишь махнул рукой, разрешая применить ответный удар. Грин крепче сжал руками посох и поднял его повыше. Набалдашник стал переливаться всеми цветами радуги, с него сорвался голубой шар и плавно полетел в мою сторону, что вызвало на губах презрительную усмешку, а голос Вальенте в который уже раз озвучил мои мысли:

  — Что за глупость, Тинкерелло? Вы бьётесь с противником или производите на девушку впечатление собственным умением запускать разноцветные шары?

  Парень стал пунцовым, залившись краской до кончиков ушей, а потом резко выбросил вперёд руку с посохом, и я отразила серебристую спираль, рассеяв её ответным зарядом. С этого момента бой пошёл в нужном мне темпе, заряды летели один в другой, а сфера мерцала. Я вся подобралась, когда наступил определённый момент, сконцентрировалась для удара и изящно отклонилась в сторону, принимая краем эсканилора тонкий золотой луч. В блеске рассыпавшихся искр, помутнивших прозрачную сферу, я очень быстро сделала ответный выпад. Грин даже не успел отреагировать на молниеносный удар, вспыхнувший лиловым зигзагом над его плечом, и тот пришёлся точно в сферу. Я крепче сжала пальцами птицу, защита вокруг нас окрасилась в лиловый оттенок, а в зале послышались взволнованные голоса. Сфера всё разрасталась, и я уже предвкушала увидеть испуг на лице куратора, когда шар лопнет и лиловые молнии понесутся по залу, а Амиру придётся блокировать их все разом, чтобы защитить студентов. Я нисколько не сомневалась, что старик справится с этим, но ведь цель уже будет достигнута.

  В этот самый миг раздалось зловещее шипение, а потом лиловый шар лопнул с оглушительным хлопком, но вместо молний распавшаяся защита пролилась на мою голову лиловой дурно пахнущей жижей. Я замерла на месте, поймав поражённый взгляд бледного Грина, и посмотрела на безмолвных шокированных студентов, которые даже не поняли, что произошло, а затем взглянула на своего теперь уже заклятого врага. Как он это сделал? Как изменил заряд сферы? Как догадался о моем намерении? Мерзкий старикан невозмутимо опирался на трость, разглядывая мою лиловую голову:

  — Занятие окончено. Вам, дорогая Виолетта, лучше принять душ. Боюсь, что магический способ очищения тела от этой субстанции не поможет убрать неприятный запах. Сделать это нужно побыстрее, если не хотите, чтобы цвет ваших волос в будущем соответствовал вашему имени.

  Из-за мерзкого старика мне пришлось срочно бежать в жилое крыло академии и подниматься по ступенькам на четвёртый этаж. Амир отпустил за пять минут до конца занятия, и только по этой причине на моём пути не встретилось ни одного студента.

  Четвёртый и пятый этажи были отведены под жилые комнаты девушек и юношей. В каждой комнате была ванная, а отдельные душевые находились в конце коридора. Я, как и большинство истинных аристократов, терпеть не могла общие купальни. Как можно мыться там, где до тебя принимали водные процедуры сотни других девушек? С чувством величайшего омерзения я прошествовала к отдельной закрытой кабинке и только сейчас вспомнила, что не имею ни сменной одежды, ни полотенца, ни мыла. А ещё, кажется, настал тот самый момент, когда я готова была придушить куратора Вальенте собственными руками, а потом с огромным удовольствием отпинать его хладный труп. Внезапно за дверью раздался звук чьих-то стремительных шагов, и в душевую ворвались три девушки из моей группы.

  — Виолетта, мы принесли тебе вещи.

  Запыхавшиеся одногруппницы держали в руках большое синее полотенце, запакованный в блестящую бумагу кусочек мыла, а также форменную мантию и длинное зелёное платье.

  — Предлагаете мне воспользоваться чужими вещами?

  Я презрительно оглядела их подарки, а девушки сконфуженно опустили руки, и одна из них, Селена Винберг, смущённо произнесла:

  — Все вещи новые. Это платье мне прислали из дома, и я его ни разу не надевала, а мыло, полотенце и мантию выдают здесь по паре. Никто не использовал эти вещи до тебя.

  Скривившись, я протянула руку и приняла их подарки, поскольку выбора не оставалась. Если верить Амиру, краска и запах могли намертво впитаться в кожу, если я буду ждать ещё дольше.

  — Хорошо. А теперь можете идти. — Я повернулась и шагнула в кабинку, закрывая дверь. Как теперь мне одной совладать с волосами? Служанка всегда сперва наносила на них специальный бальзам и расчёсывала кудри, пока они не выпрямлялись. Только так можно было легко вымыть голову, а потом просушить волосы полотенцем и только после нанесения очередной порции бальзама девушка произносила специальное заклинание, благодаря которому волосы высыхали. Уже спустя несколько минут они вновь завивались тугими золотыми кольцами, а служанка укладывала их в причёску. У меня же с собой не было бальзама, а заклинание я никогда не учила. Как мне вообще мыться? Не звать же в помощницы одну из одногруппниц. Не терплю рядом незнакомых девиц, которые будут помогать мне принимать душ. С горем пополам стянув грязную одежду, я бросила её на пол и прошла за занавеску. Когда включила воду, то из медной круглой лейки над головой полилась совсем тонкая холодная струйка, которая постепенно становилась теплее. Кое-как увеличив напор, я стала намыливать ладони. Уже спустя минут пять я проклинала всё на свете, потому что оказалось невероятно трудно не только намылить волосы, но ещё и отмыть их. Пальцы путались в кудрях, а противная лиловая жижа с огромным трудом отлипала от кожи. Минут через тридцать моих мучений я услышала робкий стук в дверь душевой кабинки, и голос той же Селены произнёс:

  — Виолетта, я могу помочь?

  — Нет. — Единственное что смогла ответить я, отплёвываясь от лезущей в глаза и рот мыльной пены. Ну погоди, Амир, я ещё найду способ отомстить тебе! Когда я вышла наружу, натянув на себя платье вместе с мантией и кое-как замотав волосы полотенцем, лицо моё пылало от гнева. Одногруппницы ожидали меня за дверью.

  — Мы боялись, что-то случилось.

  — Почему вы не на занятиях?

  — Следующим уроком теория боевой магии у куратора, а его вдруг срочно вызвали по неотложному делу. Он велел всем идти в библиотеку и дал задание по какой главе подготовить конспект к завтрашнему занятию.

  Я облегчённо выдохнула и прошла к умывальнику с зеркалом. Хорошо, что я не пропустила урок, иначе куратор снова стал бы цепляться и язвить. Когда я размотала полотенце, то едва не застонала снова — волосы запутались окончательно. Девушки тут же подскочили ближе и наперебой принялись предлагать свою помощь. Я милостиво позволила Селене прошептать заклинание и подсушить волосы. Две остальные помощницы выбежали из душевой и вскоре вернулись с расчёсками. Очень осторожно, опасаясь слишком сильно дёрнуть за золотистую прядь, девушки начали расчёсывать мои кудри и провозились с ними не менее сорока минут. Пришла пора обеда, а они всё пытались уложить мои волосы и оттого опоздали в столовую. Я никогда её не посещала и питалась только той едой, которую привозили из дома ровно к обеду. Когда наконец причёска была готова, я придирчиво оглядела себя в зеркало и вынуждена была признать, что выгляжу вполне сносно. Только после этого соизволила спуститься вниз. Карета ждала у входа, и с моего разрешения девушки забрали у слуги большую корзину со снедью, а в благодарность за их помощь, я позволила одногруппницам составить мне за обедом компанию. У нас ещё оставалось около тридцати минут до начала послеобеденных занятий, поскольку ещё не закончилось время, отведённое для отдыха студентов.

  — Как потрясающе готовят у тебя дома! Что это за чудесное блюдо? — с набитым ртом вопрошала у меня толстушка Дениза.

  — Все рецепты я придумываю лично. Это мясо с овощами на пару. Продукты в его составе подобраны таким образом, чтобы блюдо было не только вкусным, но и полезным. Я предпочитаю диетическую пищу с малым количеством соли, чтобы не портить фигуру.

  — У тебя потрясающая фигура, такая стройная, — принялась отвешивать комплименты Жизель, — а кожа белая и нежная.

  — Для ухода за кожей существует целый комплекс разнообразных процедур.

  — Ты всегда всё делаешь правильно, Виолетта. Я никогда не замечала за тобой каких-либо слабостей. Ты столь уравновешенна, даже голоса никогда не повысишь. — заметила Селена.

  — Истинная аристократка должна в совершенстве владеть своими эмоциями.

  — Но это ведь так скучно! — вдруг высказала Дениза. — Намного интереснее уметь посмеяться над хорошей шуткой или поплакать над каким-нибудь трогательным событием.

  Я только скривилась в ответ на её слова, а девушка продолжала щебетать:

  — И вся наша академия такая скучная и мрачная. Хоть бы бал какой устроили. Уже больше месяца, как начались занятия и приняли новых студентов, а это событие никак не отмечалось. В академии виеров уже провели бал в честь новичков и такое у них каждый год.

  — Неудивительно. Плебеев слишком много, вот они и проводят ежегодный набор, а в нашей академии набирают студентов только раз в три года.

  — Тем более это событие стоит отметить.

  — Ты предлагаешь нам брать пример с плебеев? — Я пристально вгляделась в лицо побледневшей Денизы.

  — Зачем брать пример, — перевела внимание на себя Селена, — мы ведь можем сделать всё намного лучше и роскошнее. Кто кроме тебя Виолетта мог бы справиться с подобным испытанием? Это своего рода вызов — провести роскошный бал, чтобы даже виеры обзавидовались.

  Я поудобнее устроилась на покрывале, сдерживая желание опереться на дерево за спиной. Подобная расслабленная поза не пристала аристократке, спину необходимо всегда держать ровно. Переведя взгляд на зелёную крону над головой, я задумалась. Чтобы организовать по-настоящему потрясающий бал мне понадобится не меньше месяца. С другой стороны, ректор не должен быть против, подобное мероприятие никак не отразится на престиже академии.

  — Полагаю, сперва стоит обсудить этот вопрос с ректором и куратором, а потом я скажу вам окончательное решение.

  — Как здорово! — девушки так сильно обрадовались, что их оживление даже у меня вызвало улыбку, и её удалось сдержать с большим трудом.

 Глава III — Хорошее воспитание 

  Вопреки ожиданиям, Зор Анделино воспротивился идее организовать бал. Я зашла в огромный мрачный кабинет после уроков и обратилась к ректору с данным вопросом, заверив, что все хлопоты по организации беру на себя. К собственному неудовольствию, застала в кабинете куратора, который вальяжно расположился на диване, поигрывая своей неизменной тросточкой. Я бы предпочла обсуждать этот вопрос с Зором наедине, присутствие противного старикана, вечно норовящего ставить мне палки в колёса, было принято без малейшего энтузиазма.

  — Тратить средства школы на какой-то там бал? — вопрошал ректор. — Зачем отвлекать студентов от учебного процесса? Сейчас половина девушек начнёт обсуждать приготовления, и мыслям о занятиях в голове не останется места.

  — Студенты полагают, что не мешало бы несколько разбавить атмосферу ежедневной учёбы ярким событием.

  — Сколько студентов высказалось за эту идею?

  Я молча протянула список с именами и подписями. Зор взял его в руки и поморщился, когда свиток развернулся и край его коснулся пола. Пробежав глазами половину имён, ректор вернул список обратно.

  — В расходы школы на этот год не включена статья ‘Организация бала’. — Отрезал Анделино и отвернулся.

  — Магистр Анделино, — внезапно подал голос куратор, для пущей важности упомянув академическое звание ректора, — позвольте же детям повеселиться.

  Я взглянула в сторону Амира, пытаясь сдержать собственное удивление, а он вдруг слегка улыбнулся в ответ.

  — Виолетта, поскольку вы всё затеяли, то и займитесь сбором средств. Если вам это удастся, то бал состоится. А теперь ступайте, у нас с куратором неотложные вопросы.

  Я повернулась к двери, а куратор вдруг окликнул:

  — Погодите, Виолетта. — Он поднялся с дивана и подошёл ко мне, протягивая небольшой серый мешочек, в котором позвякивали монеты. Судя по тяжести, это были настоящие золотые диски. На сей раз даже моего самообладания не хватило, чтобы сдержать удивление, но куратор уже отвернулся и прошествовал обратно к дивану, мне же оставалось только покинуть кабинет.

  Чтобы вырученных средств хватило на организацию бала, пришлось задействовать связи моей семьи. Сперва я, как староста, обратилась к студентам из обеспеченных семей, и те внесли свой вклад в организацию, кто деньгами, а кто и участием в самом процессе: некоторые студенты нашли хороших музыкантов, кто-то предоставил мне списки декораторов, остальные указали на подходящих учредителей и распорядителей, способных провести подобное мероприятие. Мне теперь оставалось лично проинспектировать всех кандидатов и выбрать лучших. Предстояло побеспокоиться об угощении, подобрать музыку и танцы, купить необходимые украшения и многое другое. Поскольку денег было недостаточно — мне пришлось провести от имени семьи благотворительный вечер. Правда на организацию бала я взяла только одну треть собранных средств, остальные были отданы курируемому нашей семьёй сиротскому приюту.

  Спустя три недели подготовки я была совершенно измотана. Бал уже снился мне ночами, и на нём обязательно происходило какое-нибудь скверное событие, которое портило весь праздник.

  За последнюю неделю предстояло подготовиться самой. Я обратилась к лучшей портнихе в городе, у которой и заказала платье. Та была просто невероятно взволнована и со стороны могло показаться, будто она не слишком довольна этим заказом, особенно после фразы: ‘Мисс Виолетта, это большая честь, но за такой короткий срок… может выберете уже готовое платье, мы лишь подгоним по вашей фигуре. У нас есть совершенно потрясающие наряды, удивительные…’

  — Нет, — отрезала я. Я никогда не ношу готовых вещей, только те, что шьют на заказ. Я сама лучше знаю, какой фасон и цвет больше подходят именно мне. Вы поняли?

  — Конечно, мисс Лавальеро. Мне придётся привлечь к работе всех мастериц, чтобы уложиться в срок. Вы выбрали слишком сложный фасон, а ещё вышивка и…

  — Это не моя забота. Именно за работу я и плачу вам деньги. Через неделю всё должно быть готово.

  С этими словами я покинула салон и направилась в ювелирную мастерскую. Ожерелье, заказанное ещё полгода назад, дожидалось меня в атласной коробочке с золотыми застёжками. Ювелир должен был изготовить этот комплект по специальному эскизу. Я предполагала хранить это уникальное украшение, стоившее баснословных денег, и надеть только на особо торжественное мероприятие, а теперь рассудила, что на балу, подготовленном лично мной, следует появиться именно в этом ожерелье и никаком другом. Я обязана блистать и поразить присутствующих своим видом, дабы продемонстрировать всем, как должна выглядеть настоящая аристократка.

  Мастер открыл коробочку и затаил дыхание, а я склонилась ниже, рассматривая лиловые камни, заключённые в мерцающий радужный металл. Такого украшения не было ни у кого в мире, даже у наследной принцессы! И дело здесь не в цене, а в совершенной уникальности ожерелья. Никто раньше не догадался, что можно совместить амарил и радужный металл, а также не огранять камень, а просто слегка отшлифовать поверхность, не портя природную структуру камня. Амарил, огранённый привычным методом, выглядел нисколько не лучше остальных драгоценных камней, а вот внутри этих овальных лиловых капель можно было заметить совершенно особенные чёрные искры, которые отличали природный амарил. Только ему приписывали свойства наделять свою носительницу особой прелестью, делать её ещё красивее в глазах окружающих. Само ожерелье по форме напоминало спираль, оно располагалось на груди таким образом, что сверкающие капли не соприкасались и блеск каждого камня не затмевал другой, а скорее наоборот, дополнял, делая ещё ярче и оттеняя нежность и гладкость кожи надевшей украшение дамы, а самая яркая капля помещалась как раз в ложбинке груди, приковывая внимание к изящному покрою скромного, но вместе с тем соблазнительного выреза.

  К большому сожалению, отец не согласился заказать ожерелье, заявив, что оплатить подобную игрушку — это слишком дорогое удовольствие. И тогда я продала его подарок, ту самую замечательную карету, вызвав огромное неудовольствие Роланда и заслужив массу поучительных наставлений от матери за своё сумасбродство и за то, что потратила все сбережения (накопленные мной из денег, выделяемых на ежедневные траты), которые пришлось добавить к уже имеющейся сумме. Впрочем, неудовольствие родителей не портило мне настроения и чудесного предвкушения от того, как я смогу затмить всех на балу, а Эрин не сможет оторвать от меня восхищенных глаз.

  Я с величайшей осторожностью взяла плоскую коробочку и положила её в сумочку, крепко прижав ту к груди. Предстояло зайти в последний магазин и выбрать для себя белье, перчатки и чулки и можно будет отправляться домой. Служанка покорно брела следом по улице, а пара лакеев несла мои покупки. Я как раз проходила мимо стеклянной витрины магазина женских шляпок, когда из двери этого заведения прямо на тротуар вытолкнули седоволосую женщину в лохмотьях.

  — Убирайся, попрошайка! Не смей больше позорить мой магазин своим присутствием и клянчить деньги у посетителей! — С этими словами разъярённый хозяин захлопнул дверь, а я уже собиралась обойти распластавшуюся на тротуаре фигуру, когда женщина встала на корточки и подняла голову, столкнувшись со мной взглядом. Я резко остановилась, а попрошайка поднялась на дрожащие ноги и натянув трясущимися руками шляпу на свои свисавшие грязными сосульками седые волосы, побрела вниз по улице.

  — Стой, — крикнула я. Женщина, будто не слыша, ускорила шаг, а я кивнула слуге и тот, опустив на тротуар коробки, догнал и ухватил старуху за руку, а потом подтащил ко мне. Попрошайка принялась вырываться, но при этом не произносила ни слова.

  — Малия? — спросила я, а женщина лишь опустила голову ниже и потёрла лицо грязными ладонями. — Это ты, Малия, я узнала тебя.

  — Мисс Виолетта, — раздался старческий шёпот.

  Малия — няня, которая воспитывала меня, пока мне не исполнилось пять лет. Это сейчас постаревшее и осунувшееся лицо слишком хорошо врезалось в память. В детстве у меня не было никого ближе этой женщины. Она единственная относилась ко мне с любовью и нежностью, потакала детским капризам, по-доброму журила за шалости, скрывала от родителей возмутительные проказы и дозволяла мне плакать или веселиться, когда никто не наблюдал за нами. Мне в то время казалось, что Малия самая замечательная няня на свете. Кроме наших совместных увлекательных игр, я обожала те истории, что она сама придумывала.

  Я помню однажды, когда Малия, уложив меня в постель, сидела рядом и рассказывала потрясающую сказку о любви простого мужчины и женщины-аристократки, в комнату неожиданно и совершенно неслышно вошла мать. Нянюшка тогда резко замолчала, а потом вдруг пожелала мне спокойной ночи и ушла. На следующий день, когда я проснулась, женщина уже покинула наш дом. Я тогда спрашивала у родителей, куда ушла нянюшка, а они ответили, что она больше не будет у нас работать. Когда же я устроила истерику с требованием вернуть Малию обратно, отец заявил, что такое поведение не пристало дочери аристократа, а мать добавила, что Малия ушла потому, что я слишком капризная особа и веду себя неправильно.

  Потом я ещё долго вела себя очень тихо, бродила по дому как неприкаянная и не смела повышать голос. Родители даже вызвали врача, опасаясь, что дочь заболела. Доктор осмотрел меня и заявил, что ребёнок абсолютно здоров, и тогда я решилась спросить у родителей, вернётся ли Малия теперь, когда я веду себя очень хорошо и правильно. Мне ответили, что няня никогда не вернётся и пора уже забыть о ней, а через пару дней отец нанял чопорную и строгую гувернантку. Именно с тех пор я поняла, что необходимо всегда быть лучшей во всём и делать лишь то, что одобряют взрослые люди, ведь только так можно заслужить чью-то любовь и не потерять по-настоящему близкого человека.

  Лишь спустя много лет я узнала, что родители просто выкинули Малию из дома безо всяких рекомендаций, уличив её в том, что она вкладывает в голову ребёнка совершенно запрещённые вещи.

  — Отпустите мисс Виолетта, пожалуйста, мне пора.

  — Где ты живёшь сейчас, Малия? Почему ты в таком виде?

  — Всё хорошо, мисс. Просто так получилось, что… бывает так в жизни, понимаете? — она замолчала, а потом тихо добавила, — Мне правда пора идти.

  Женщина подняла голову и взглянула мне в глаза.

  — Вы такая взрослая теперь, настоящая красавица.

  Я отвернулась от неё и сделала слуге знак рукой. Тот достал из кармана сюртука кошелёк, а Малия вдруг отшатнулась прочь.

  — Я не возьму от вас денег, мисс Виолетта. Я не приму подачки от семьи Лавальеро. — И она вновь бросилась прочь, а я кинулась следом и догнала её уже на углу улицы, ухватив за грязный рукав и развернув женщину к себе. По её лицу текли слезы.

  — Если не желаешь брать денег, то возьми вот это, — сказала я, вытаскивая из сумочки атласную коробочку, — эта вещь принадлежит мне лично, продашь и сможешь обеспечить свою старость.

  Я впихнула в дрожащие старческие ладони коробочку, отвернулась и, не прощаясь, пошла прочь.

  Родителей дома не оказалось, они отправились на очередной приём, и я воспользовалась их отсутствием, чтобы написать письмо ювелиру. Пройдя в комнату, быстро составила послание на специальной бумаге. Бумага была очень дорогая и продавалась только в нескольких магазинах города, хозяин которых нанимал лучших магов, что и создавали для него эти тонкие листы с золотистыми краями. Стоило поджечь такой над пламенем особенной свечи и прошептать имя человека, как лист переносился по адресу и возникал прямо перед адресатом.

  Все люди в нашем королевстве обладали магией в той или иной степени. Каждый владел даром в определённой сфере, но не каждый мог раскрыть его и овладеть им в совершенстве. Были среди жителей Амадина и те, кто не имел возможности учиться, а потому нанимался в слуги к богатым аристократам или виерам. Сила дара также различалась. Например, кому-то дано было создавать волшебную бумагу, а кто-то обладал способностями к телепатии. Таким магам достаточно было использовать некий предмет, чтобы услышать мысли другого человека, например браслет, кольцо или простую с виду шпильку для волос. Я к телепатам не относилась, да и свой дар пока не развила, поэтому практиковалась в общей магии — ведь дар помогает быть лучшей в одном деле, а общая магия даёт возможность овладеть универсальными заклинаниями.

  Спустя несколько мгновений после того, как я сожгла письмо над свечой, передо мной появился ответ -всего несколько строчек:

  Ваш заказ доставят вечером. Изготовлю на совесть, никто не отличит подделку от оригинала.

  Листок я тут же уничтожила и решила сперва переодеться, а потом заняться делами. Служанка внесла коробки в комнату и стала распаковывать покупки. Понаблюдав за ней некоторое время и убедившись, что девушка кладёт все вещи на строго отведённые для них места, я вновь села за стол и приступила к составлению списка студентов, которые собирались посетить бал, чтобы после прикинуть соотношение парней и девушек. Помимо забот с балом ещё предстояло написать трактат по теории боевой магии по теме: ‘Заклинания, выбивающие из рук противника эсканилор’. Вот ведь скука смертная! Однако если я не напишу, куратор живьём съест. Амир Вальенте именно для меня выбирал самые нудные и сложные темы, а остальным давал по-настоящему интересные задания.

  Тем же вечером состоялся крайне неприятный разговор с матерью, который я, впрочем, предвидела:

  — Виолетта, служанка доложила, что сегодня вам на улице повстречалась Малия. Мне рассказали, ты хотела дать бывшей няне денег, а после ещё и догоняла её, когда та бросилась бежать прочь по улице. Изволь сейчас же объяснить своё поведение.

  — Прошу прощения, Эстер, я проявила непозволительную слабость. Мне действительно не следовало догонять Малию, но ведь ты всегда внушала мне, что аристократы должны служить для остальных примером истинного великодушия. Малия находилась в таком жалком состоянии, что я не могла не проявить к ней сострадание. А когда она отказалась брать деньги и хотела убежать, мне пришлось догнать её и попытаться воззвать к разуму этой женщины, заверить, что для таких как она существуют определённые места, вроде домов терпимости, а раз в неделю проводятся благотворительные обеды рядом с городской площадью. Поверь, матушка, если бы не её совершенно измождённый вид, я бы прошла мимо, как и положено мне согласно занимаемому положению.

  — Твоё великодушие похвально, Виолетта, но впредь уясни себе одно — к этой женщине ты не посмеешь более приближаться, а сегодня тебе следовало послать слугу, он вполне мог объяснить ей всё сам. Ты позоришь нас своими сумасбродными выходками. Отец до сих пор не может отойти от того возмутительного поступка, когда ты продала карету ради ожерелья. Где оно кстати, ты собиралась забрать его сегодня.

  Я молча поднялась из кресла у окна, в котором делала наброски злосчастного трактата, и достала из небольшого сундучка шелковую коробочку, аналогичную той, что лично забирала у ювелира. Открыв крышку, протянула коробочку матери. Она подошла поближе и немного склонилась вперёд, рассматривая лиловые капли в радужном блеске переливающегося металла.

  — Что же, весьма недурно. После того, как оденешь его на бал, мы поместим ожерелье под надёжную охрану, это слишком дорогая вещь. И в будущем, дорогая, чтобы не огорчать нас с Роландом, спрашивай разрешения, прежде чем решишься заказывать волшебные вещи.

  — Да, мама. — Я покорно склонила голову, а Эстер подошла и запечатлела на лбу поцелуй.

  — Отдыхай, завтра у нас визит в общество просветительского чтения, тебе предстоит переписать несколько новых поучительных советов, что сочинила Диана Реассон. Эта дама невероятно талантлива и пишет по-настоящему полезные вещи, которые пригодятся многим молодым девушкам, вроде тебя. Спокойной ночи.

  — Спокойной ночи, Эстер. — Мать ушла, а я отодвинула пюпитр и откинула голову на спинку кресла. Что может быть тоскливей советов Дианы Реассон? Длиннющие наставительные проповеди, написанные заумными словами, которые мне не только приходилось переписывать в специальную книжечку, но ещё и цитировать затем наизусть перед матерью. Если бы я могла выбирать, то в первую очередь сожгла бы эту книжку, а потом ещё половину книг из нашей библиотеки. В ней даже романов не было, только куча умных или наставительных произведений. С горьким вздохом поднялась на ноги и прошествовала в ванную комнату.

  Скучнейший день, начавшийся с визита в читательское общество, а затем посещения нескольких благотворительных организаций и кружка великосветских манер, чья основная цель состояла в распространении среди аристократов правил поведения в обществе, я наконец-то вернулась домой. И вот там дома меня ждал сюрприз.

  В комнате на туалетном столике обнаружился конверт, обычный белый конверт, а в нём письмо. Подобных посланий я не получала уже очень давно, ведь нет необходимости писать что-то на обычной бумаге, когда есть специальные магические листы или иные способы доставлять послания. С любопытством повертев конверт в руках, не обнаружила на нём имя адресата, зато когда достала письмо, сразу поняла, в чём дело.

  ‘Славная моя девочка‘ — так оно начиналось. После этих слов не было смысла гадать — славной девочкой звала меня только Малия в далёком-далёком детстве. Я быстро прошла к двери и заперла её на замок, а затем, устроившись в кресле у окна, снова развернула лист желтоватой бумаги.

  Благодарю тебя за твой искренний и такой великодушный порыв. Столько лет прошло с нашей последней встречи, а ты узнала свою старую няньку. Надеюсь, у тебя не возникнет проблем оттого, что подарила мне это ожерелье. Мне сложно поверить, что люди выросшие в довольстве, ещё способны сочувствовать тем, кому повезло меньше. Поверь, я знаю, о чём говорю. Многое довелось пережить за эти годы и многое довелось увидеть. Я не буду писать ни о своей давней ненависти к твоим родителям, ни об отношении к остальным аристократам, для которых человек, ниже их по положению, представляется не достойным внимания. Надеюсь, тебе никогда не доведётся испытать того, что выпало на мою долю. Может благороднее было бы вернуть твой подарок обратно, но сейчас уже поздно. Я показала ожерелье своему хорошему другу и он объяснил, что подобную вещь нельзя хранить при себе. Он забрал подарок и продал его по частям, все деньги отдал мне, а потом велел покинуть королевство, что я и сделала. Сейчас, пока ты читаешь это письмо, я совершаю первое в своей жизни путешествие. Там, в другом месте, у меня будет новый дом и новая пусть и недолгая жизнь. Спасибо, моя девочка. Прости, что покинула тебя много лет назад среди этих бездушных чёрствых людей. Мне следовало быть осторожнее, мне следовало лучше следить за тем, что и когда я говорю и тогда, возможно, мы смогли бы больше времени провести вместе. Я пыталась хоть разочек увидеться с тобой после, но мне этого не удалось, а наша случайная встреча произошла слишком поздно. Я всегда очень любила тебя. Ты была милым, жизнерадостным и совершенно обычным ребёнком, что безмерно удивляло меня, особенно когда я смотрела на твоих родителей. Надеюсь, эти слова не обидят твоих дочерних чувств. Помни, моя хорошая, если когда-нибудь в жизни для тебя наступят трудные времена, ты всегда сможешь обратиться за помощью к одному человеку — моему замечательному другу, который нередко помогал мне. Я рассказала ему о тебе, а в этот конверт вложила карточку с его именем и адресом. Если будет трудно, не стоит колебаться, обращайся к нему за помощью, он не откажет.

  Крепко целую тебя,

  Твоя Малия.

  Я прочитала последние строчки и сжала листок в руках. Как сложно было понять собственные чувства в этот момент. Я вдруг задумалась о тех днях, когда была ещё совсем маленькой девочкой и бегала повсюду тенью за весёлой нянюшкой, тормоша её, задавая бесконечное количество вопросов и выпрашивая поиграть со мной в очередную интересную игру. Воспоминания так поглотили меня, что стук в дверь заставил вздрогнуть от неожиданности. Быстро подскочив из кресла, я подбежала к столику и зажгла свечу, а потом поднесла край бумаги к пламени и положила загоревшийся листок в серебряное блюдце. Лишь когда от послания остался пепел, я прошла к двери и отворила служанке, которая пришла помочь мне приготовиться ко сну. Расчесав мои волосы и заплетя их в толстую косу, девушка помогла надеть ночную рубашку. Когда я уже собралась лечь в постель, служанка подошла к креслу, чтобы забрать с него вещи и увидела забытый конверт.

  — Мисс Виолетта, здесь у вас бумага какая-то, на письмо похоже.

  — Положи на мой стол, к той стопке, что касается предстоящего бала.

  — Хорошо, мисс. Необычно так, будто конверт, мне в таких из дома письма давно присылали.

  — Это одно традиционное заведение, у них такой стиль — используют только устаревшие вещи.

  — Вот ведь диковинно придумали! — с этими словами служанка отнесла конверт на стол, а я, облегчённо вздохнув, повернулась на бок, обняла покрепче подушку и очень скоро уснула.

  Глава IV — Загадка

  Последняя неделя перед балом выдалась невероятно насыщенной. На занятиях царило необычайное оживление. Если парни ещё старались вести себя более сдержанно, то девушки оказались просто не в состоянии сосредоточиться на скучных и монотонных лекциях, а вместо этого постоянно шушукались. Только на теории боевой магии всегда был идеальный порядок, так как куратор держал нас всех в ежовых рукавицах. Он хорошо и доступно объяснял темы, но если замечал, что кто-то отвлекается на посторонние вещи, немедленно призывал к порядку. О методах, которые использовал наделённый буйной фантазией старик, можно судить хотя бы по тому лиловому дождику, который он устроил лично для меня. Наши университетские шутники (а были в среде учащихся-аристократов и такие) частенько сокрушались, что им очень далеко до Амира.

  Однажды на одной из пар, когда мы старательно скребли в своих записных книжках пишущими палочками, пытаясь не упустить ни слова из речи куратора, он внезапно замолчал, а мы удивлённо подняли головы, посмотрели сперва на стоящего на преподавательском возвышении Амира, а затем, проследив за его взглядом, на пару студентов, которые замерли в весьма странных позах и с очень комическими выражениями на лицах. Как я позже поняла, бедолаги пытались передразнивать манеру старику вести занятие, а он их самым настоящим образом заморозил прямо на середине процесса, отчего те застыли, подобно истуканам, и будучи в состоянии всё видеть и слышать, пошевелиться просто не могли. В конце занятия Амир заявил, что студенты останутся в таком виде до конца учебного дня и велел нескольким парням из группы переносить горе-шутников на следующие занятия, дабы они не прогуляли ненароком положенные учебные часы.

  В конце урока, когда студенты отправились на выход, а несчастных замороженных поволокли на себе их товарищи, Амир подозвал меня к себе. Я гордо приблизилась к возвышению, сдерживая настойчивое желание вооружиться чем-нибудь подлиннее и поострее.

  — Дорогая Виолетта (противный старик прекрасно понимал, как раздражает меня подобное обращение, и частенько его использовал), не вы ли давали обещание справляться с возложенными на вас обязанностями старосты? Время идёт, а отбором студентов, которые смогут принять участие в соревновании между школами, вы так и не занялись. Студентки на занятиях болтают только о бале, вызывая неудовольствие других преподавателей. Успеваемость резко понижается. О чём вы вообще думаете?

  — Куратор Вальенте, я уже сейчас могу перечислить вам нескольких подходящих, на мой взгляд, студентов, которых нужно будет подготовить к соревнованию. А что касается девушек, то сегодня же я проведу разъяснительную беседу и объясню, что праздник не повод пренебрегать занятиями.

  — Удивляюсь, почему вы не сделали этого раньше. Похоже вы сами слишком заняты.

  — Бесспорно, приготовления занимают всё свободное время, но я не оставляю без внимания и остальные обязанности.

  — Что очень странно.

  — Что, простите?

  — Создаётся ощущение, дорогая Виолетта, что вы подобны хорошо выдрессированному зверьку, который делает только то, чего от него ожидают другие. У вас самой есть хоть какие-то личные увлечения, предпочтения?

  На секунду я растерялась, поглядывая на старика и задаваясь вопросом, не смеётся ли он сейчас надо мной, но взгляд проницательных зелёных глаз был серьёзен как никогда.

  — Полагаю, личная жизнь и мои увлечения никак не связаны с учебной деятельностью и кругом ваших обязанностей, как куратора, уважаемый Амир Вальенте, — ответствовала я, наблюдая, как старик вновь презрительно кривит уголок рта.

  — Ступайте, Летта.

  — Простите? Как вы меня назвали?

  — Летта — это сокращённый вариант вашего имени и, по-моему мнению, подходит вам намного больше. Знаете, на древнем языке слово мариолетта означает ‘послушная кукла’.

  Я молча выпрямилась, держа спину так ровно, как только возможно, повернулась к выходу и покинула класс, презрев все правила приличия, требующие от меня сперва вежливо попрощаться с куратором. Мерзкий старикан! Да он переходит все границы!

  Сейчас думаю, что не выведи меня Амир тогда из себя, я смогла бы с достоинством выйти из ситуации, возникшей немного позже, но из-за обидных слов куратора я находилась в совершенно смятенных чувствах и с трудом себя контролировала.

  Следующее занятие проходило у преподавателя Демиуса Ритьери, того самого красавчика-блондина, чьей обаятельной персоной восторгалась половина студенток всего потока. Он вёл дисциплину под названием ‘Теория зачарованных предметов’ и одно теоретическое занятие всегда чередовалось с одним практическим. На этом уроке Демиус рассказывал о предметах, способных изменить облик человека. На его столе лежали самые разнообразные вещи: от расшитого разноцветными камнями пояса до странного головного убора, напоминающего приплюснутый сверху конус.

  — Эти вещи принадлежали в своё время известным в истории сильным магам. Например сей пояс, — Демиус подцепил кончиками пальцев пушистую кисточку и поднял пояс вверх — являлся собственностью известного мага-убийцы Лютоуса Чинкалло. Как вы должны помнить из истории нашего королевства, которую любой уважающий себя аристократ изучает с младшего возраста, Лютоус имел способность оборачиваться великаном, что давало ему возможность бросаться на своих противников и давить их на месте. Прискорбен тот факт, что справиться с ненормальным магом удалось только виеру по имени Атревид Десесператун. Сам Атревид погиб в ходе поединка, но у него получилось уничтожить величайшего злодея тех дней, а этот пояс остался, как напоминание. Подобных магических вещей более не изготавливают ни в нашем королевстве, ни в других.

  — Преподаватель Демиус, — раздался тонкий голосок одной из самых преданных поклонниц Ритьери — а если кто-то украдёт этот пояс и использует в дурных целях?

  — Дело в том, Гинелла, — протянул Демиус томным тоном, вызвав на лице девушки жаркий румянец, — что каждая вещь изготавливалась для конкретного человека, без связи с хозяином, чьи магические способности взаимодействовали с силой, заключённой в поясе, этот предмет никого больше не обратит в великана. Сейчас это обычная тряпка, не способная причинить вред.

  — А как Лютоус смог изготовить пояс? — спросил один из студентов.

  — Не он его изготавливал. Пояс делался на заказ, но кем и где, до сих пор остаётся загадкой. Только очень сильные маги способны взаимодействовать с предметами и зачаровывать их определённым образом. Такие маги редкость во все времена, оттого их имена сохранились в истории. А теперь запишем с вами классификацию волшебных предметов, меняющих облик человека.

  После последних слов Демиуса студенты необычайно притихли и принялись писать под диктовку, а Ритьери прохаживался по рядам между стульями и периодически заглядывал учащимся через плечо. Когда он проходил мимо меня, то неожиданно наклонился слишком близко и жарко шепнул на ухо:

  — Останьтесь после занятия, Виолетта, — а потом выпрямился и как ни в чём не бывало отправился дальше.

  Будучи ещё под впечатлением от обиды, нанесённой куратором, я никак не могла собраться с мыслями и сообразить, что теперь нужно Ритьери.

  Когда лекция подошла к концу, а остальные ученики потянулись к выходу, я осталась сидеть на месте, наблюдая, как Демиус постепенно выпроваживает из аудитории своих поклонниц, окруживших преподавателя весёлой стайкой и наперебой задающих ему разнообразные вопросы. С трудом отвязавшись от последней студентки, Ритьери прямиком направился ко мне и уселся на край стола, расположившись на нём столь вольготно, словно ему там было самое место. Закинув ногу на ногу, преподаватель склонился вниз и начал довольно странный разговор:

  — Виолетта, как проходит подготовка к балу?

  — Постепенно, уважаемый приор Ритьери. (приор — учёное звание, ниже магистра)

  — О, Виолетта, к чему же столь официальное обращение? Вы можете звать меня просто Демиус, — преподаватель посмотрел на меня с задумчивой улыбкой, явно ожидая проявления бурного восторга. В ответ я положила подбородок на скрещенные ладони и устремила на него внимательный взгляд.

  — Как вы серьёзны, Виолетта, всегда столь собраны и прилежны.

  — О чём вы хотели поговорить, Демиус? У меня ещё много дел.

  Преподаватель удивлённо приподнял бровь, потом внезапно спрыгнул со стола и склонился вниз. Схватив мою руку, поднёс её к губам и поцеловал.

  — Виолетта, я не смею вас задерживать. Я лишь хотел попросить о чести подарить мне несколько танцев на предстоящем балу. Вы ведь не откажете?

  — Боюсь показаться невежливой, но я уже пообещала все танцы моему жениху.

  — Правда? Но я полагал, что раз Эльмарин Остеус не сможет присутствовать, то вы потанцуете со мной.

  — Не понимаю, о чём вы?

  — Я встречал на днях вашего жениха, и он говорил о какой-то поездке. Я полагал, что вы в курсе.

  Я села ровнее и скрестила на коленях руки, пристально разглядывая деревянную резьбу по краю стола.

  — Вы огорчены, Виолетта? — Ритьери вдруг коснулся кончиками пальцев моего подбородка, поднимая лицо выше, и доверительным тоном сообщил:

  — Я постараюсь сделать всё, чтобы вы не скучали на балу без вашего жениха. Согласны ли вы подарить мне пару танцев?

  Пришлось напрячь последние силы, чтобы удержать на лице вежливую улыбку и не выдать собственной тоски. К горечи обиды примешалось острое чувство разочарования.

  — Вы сказали пару танцев? Я не возражаю.

  — Превосходно, Виолетта! — с чувством выполненного долга Демиус слегка поклонился и даже помог донести до двери мою изящную сумочку с пишущими принадлежностями и книжкой для записей. — Приятного вам дня.

  Покинув душную аудиторию, я подошла к раскрытому окну коридора и взглянула на яркий солнечный день. Набрав полную грудь воздуха, затаила дыхание и прикрыла глаза на мгновение, усилием воли отгоняя прочь мысли о том, что Эрин не будет присутствовать на балу, в организацию которого я вложила столько сил. Я ведь так старалась, я очень хотела, чтобы он всё это увидел и гордился мной, хотела танцевать с ним весь вечер, а он даже не предупредил о своей поездке.

  Внезапно громкие голоса за углом коридора привлекли моё внимание:

  — Я его приглашу, ты поняла, стерва белобрысая?

  — Да он на тебя, дурнушку корявую, даже не посмотрит. Не позорься, он будет танцевать со мной!

  Быстро завернув за угол, узнала в двух склочницах Гинеллу и Линду — самых верных поклонниц голубоглазого преподавателя Ритьери.

  — Это ты опозоришься! — кричала меж тем вторая, — По этикету преподавателей нельзя приглашать, только если они сами примут участие в танцах. А Демиус обязательно пригласит меня, на тебя он даже не смотрит!

  — Да ты ничего не соображаешь в мужчинах, я ему нравлюсь с самого первого дня!

  После этих слов, которые судя по всему явились последней каплей, темноволосая Гинелла кинулась на свою противницу и вцепилась той в волосы.

  Покраснев от переполнившего меня чувства праведного гнева, я крикнула громче, чем позволено разговаривать настоящей аристократке:

  — А ну прекратите, немедленно!

  — Виолетта! — пискнула Гинелла и отцепила руки от волос противницы. Раскрасневшиеся соперницы потупили глаза в пол и шумно дышали.

  — Какой позор! Как недостойно вы ведёте себя! Повезло ещё, что вас не увидел никто посторонний. Вы понимаете, какую репутацию создаёте нашей академии своими возмутительными выходками? Кричите здесь, словно плебейки на рынке. Немедленно верните мне пригласительные билеты на бал! Не хватало ещё, чтобы вы там передрались за право танцевать с Ритьери!

  — Виолетта, прошу тебя, позволь нам потанцевать, пожалуйста, мы так долго ждали этого праздника! — взмолилась Линда, а Гинелла стояла рядом и изо всех сил кусала губы, чтобы не расплакаться.

  — Нужно было вести себя соответственно. На бал вы не идёте! — Я отвернулась от расстроенных девушек и отправилась на следующее занятие. Может хотя бы это научит их держать себя в рамках приличий.

  Уже вернувшись вечером домой, обнаружила на туалетном столике подарок от жениха. В записке, прилагавшейся к тёмно-синей бархатной коробочке, красивым твёрдым почерком было написано:

  Милая Виолетта, невероятно жаль сообщать тебе, что неотложные дела не позволяют мне присутствовать на балу, организуемом тобой в эту субботу. Мне придётся отлучиться из королевства на пару дней. Я навещу тебя, как только вернусь, а пока прошу принять мои искренние сожаления и небольшой подарок, который, я надеюсь, немного смягчит твоё сердце и подсластит горечь нашего недолгого расставания.

  Твой Эрин

  Раскрыв коробочку, я обнаружила в ней лиловые капли амарила, заключённые в радужный металл. Изумительные искусно выполненные серьги чудесным образом гармонировали с тем самым колье, что я недавно забрала у ювелира.

  Глава V — Праздник

  — Это потрясающе!

  — Просто великолепно!

  — Совершенно изумительно, Виолетта!

  Такие возгласы я слышала со всех сторон, медленно обходя бальную залу. Всё вокруг сияло и сверкало в ослепительном блеске магических кристаллов. Осматривая критическим взглядом убранство самой большой танцевальной залы академии, я придирчиво оценивала не только украшения, но и удобное расположение столов с угощениями, рассадку музыкантов, расстановку небольших диванов для тех, кто пожелает отдохнуть от танцев. Даже мой взыскательный взор практически не находил за что зацепиться.

  — Вы довольны услугами нашей фирмы, мисс Виолетта?

  Я обернулась к декоратору, которую сама же наняла, выбрав из тридцати кандидатов. Её фирма была небольшой, но то, как владелица вела свои дела и более чем ответственный подход к организации, плюс учёт всех пожеланий клиента без малейших попыток оспорить, — всё это сыграло в пользу именно ‘Блеска’ (так называлось заведение мисс Памелы, единственной женщины-декоратора из предложенных мне на выбор кандидатур).

  — Вы замечательно справились со своими обязанностями.

  — Боюсь, здесь меньше моих заслуг, чем ваших. У вас определённо талант в том, что касается организации подобных мероприятий. Ведь мы работали строго согласно вашему плану.

  — Благодарю за похвалу.

  — Я совершенно искренна, мисс Виолетта. Имей я такую возможность, непременно предложила бы вам работу в своей конторе.

  — Вы забываетесь, мисс Памела?

  — Ни в коей мере. Поверьте, я крайне взыскательна к своим сотрудникам. Пусть это не выглядит комплиментом в ваших глазах, но я лишь хотела подчеркнуть ваше мастерство. Зал выглядит изумительно. — Она обвела рукой сияющее пространство вокруг нас, а я в сотый раз окинула взглядом увитые плетущимися розами стены. Яркие цветы магических растений мягко сочетались оттенками розовых, малиновых, красных тонов — один плавно перетекал в другой, образую общую цветовую гамму праздника. Зелёные стебли оплетали искусственные золотые колонны из гипса, установленные вдоль стен, между которыми стояли мягкие диваны, обтянутые тёмно-синим шёлком. Стремясь придать празднику больше шарма — я заказала магические кристаллы, что по цене намного превосходили обычные световые шары, но и свет, излучаемый ими, был гораздо ярче, а грани кристаллов, зависающих в воздухе, так изумительно переливались радужными оттенками. Паркет повторял цветочный рисунок, и его цвет соответствовал тону стен. Оркестр располагался на небольшом острове, посреди искусственного озера, вокруг которого должны были танцевать пары, и блеск этого озера отражался в зеркальном потолке, как и сияние кристаллов и глянец золотых колонн.

  Честно говоря, я совершенно не любила розы, но никому бы не призналась в этом. Роза — самый аристократичный и изысканный цветок на свете. Никто бы не понял, организуй я праздник и укрась всё вокруг нежными веточками сирени. Пусть её аромат не уступает запаху роз, но больно непритязателен этот скромный цветочек. Ведь мужчины не дарят своим возлюбленным сирень. Для демонстрации сильных чувств намного лучше подходят унизанные острыми шипами прекрасные и опасные растения, чью красоту даже в поэмах воспевают.

  Участники бала всё прибывали. Девушки входили под руку с кавалерами или в сопровождении подруг. Пришлось сделать несколько дополнительных приглашений для женихов и поклонников, иначе партнёров по танцам всем бы не хватило. В этом году при наборе в академию девушек оказалось больше. Многие сыновья из аристократических семей предпочитали академии магии военные казармы при королевском дворе. Хотя хороший маг всегда ценился выше обычного (пусть и королевского) гвардейца, зато учиться там было проще и, наверное, интересней для мужчин. Всё это оружие, тренировочные бои, испытательные полигоны и прочее, где можно дать волю собственной силе, ярости, желанию показать своё превосходство.

  Наряды дам и кавалеров отличались определённой строгостью, согласно принятым в высшем обществе правилам. Однако многие девушки умудрились несколько занизить зону декольте, выбрать юбки попышнее, чтобы подчеркнуть талию, а несколько студенток даже оголили плечи, заказав платья без рукавов и прикрыв верх лишь лёгкой полупрозрачной материей. Я недовольно глянула в их сторону, но отвернулась, не сказав ни слова. Сегодня сделаем небольшое послабление в честь бала, но если нечто подобное будет иметь место в стенах академии, то я им не завидую.

  Второй причиной данной уступки было то, что я тоже позволила себе слабость и заказала для бала платье лавандового, а не розового цвета, хотя именно второе больше подходило под тематику вечера и именно красные, розовые и даже пурпурные оттенки преобладали в туалетах девушек. Платье с плотно облегающим верх лифом имело небольшой вырез, открывавший ложбинку между грудями, где и покоилась капля фальшивого амарила. Низ расходился лёгкими волнами при каждом движении, а материя начинала переливаться всеми оттенками сиреневого. Создавалось ощущение, будто это прохладный ручеёк струится вдоль моих ног, настолько невесомой и мягкой была ткань. Я ощущала себя королевой праздника. Пусть ожерелье было поддельным, зато серьги настоящими, и магия камня работала совершенно потрясающим образом: когда я проходила мимо, мужчины оборачивались вослед.

  Лишь три обстоятельства портили этот чудесный вечер: во-первых, Эрин всё-таки уехал из королевства, хотя я до последнего надеялась, что он изменит время поездки и посетит бал; во-вторых, противный старикан Амир Вальенте присутствовал здесь на правах куратора; ну а в третьих… а третье обстоятельство внезапно выросло на моём пути недалеко от увитой зелёными стеблями колонны, при этом вид оно имело настолько щегольский, что я невольно замедлила шаг, окидывая взглядом высокую фигуру Демиуса Ритьери в свободной синей рубашке, атласном жилете сапфирового цвета, свободного покроя тёмно-синих брюках и таком же фраке. Ярким пятном в этой гамме ультрамариновых оттенков являлся бордовый шейный платок с небрежно завязанным узлом. На ногах нашего университетского франта оказались чёрные лакированные туфли. Если бы я не владела собой в совершенстве, то непременно открыла бы рот, но вместо этого чинно присела перед преподавателем в некоем подобии реверанса и протянула для поцелуя руку.

  — Виолетта, вы подобны хмельному вину, при взгляде на вас голова идёт кругом, а блеск глаз пьянит и… — Демиус выдержал паузу, а потом понизил голос и добавил, — и притягивает неимоверно.

  — Я не желала бы стать причиной вашего быстрого опьянения, Демиус. Иначе вам придётся покинуть бал раньше времени.

  В ответ мужчина лишь обольстительно улыбнулся.

  — Несмотря на молодость вы весьма искусны в придворной науке, Виолетта. Умеете дать отпор зарвавшемуся поклоннику?

  — Вы относите себя к моим поклонникам, Демиус?

  — К самым пылким, очаровательная Виолетта! Не желаете ли станцевать?

  — Благодарю за приглашение, но только после первого танца. — Промолвила я, отчаянно пытаясь найти благовидный предлог и отвязаться от настойчивого кавалера, чтобы он не вытянул меня на середину залы на глазах у всех. Пусть я дала обещание, но открывать бал с этим мужчиной было бы слишком опрометчиво. Взгляд, обежавший собравшихся, выхватил на диване в углу нашего куратора. Амир сидел, положив ладони на набалдашник своей любимой трости, и задумчиво наблюдал за оркестром. Вот оно! Чудесная возможность! Мало того, что отвяжусь от Ритьери и открою бал с куратором, что гораздо приличнее, так ещё и насолю старикану, который явно опозорится, когда ему придётся отплясывать у всех на виду быстрый танец (а я закажу непременно быстрый), не имея в руках любимой опоры. Вряд ли трость сгодится для эльтареллы.

  Эльтарелла — популярный в королевстве Амадин парный танец с прыжками, подскоками, низкими поклонами. Число пар не ограничено. Темп танца ускоряется к концу и обрывается, когда партнёр резко поднимает партнёршу в воздух, делая оборот вокруг себя.

  Изящно отвернувшись от Ритьери, я направилась прямиком к куратору и остановилась возле дивана, пытаясь привлечь внимание Амира.

  — Виолетта?

  — Куратор Вальенте, окажите честь открыть со мной бал?

  — Эмм, — старичок определённо растерялся, — здесь столько кавалеров, очаровательная Летта, зачем вам в партнёры такой старик, как я?

  — Именно вы помогли празднику свершиться. Но если здоровье не позволяет, то я не смею более вас тревожить. — Едва ли не сквозь зубы промолвила я, разозлившись, что он вновь назвал меня Леттой, а после добавила с притворным вздохом, — придётся отыскать партнёра, который в состоянии сделать несколько танцевальных па по залу. Приятно вам отдохнуть здесь, в уголке, куратор Вальенте.

  Я немного присела перед стариком, а он в этот миг рассматривал меня, и я отчётливо увидела, как в уголках его губ промелькнула усмешка. Внезапно куратор поднялся на ноги, положил свою трость на диван и поклонился, протягивая мне руку. Я машинально вложила в неё ладонь, озадаченно поглядывая на деревянный атрибут.

  — Вам не понадобится ваша трость, куратор?

  — Не тогда, когда я собрался сделать несколько па по залу с очаровательной партнёршей. — С этими словами Амир повёл меня в центр к самому озеру. Я подняла руку, подавая знак музыкантам, и воздух наполнился чарующими звуками мелодии. Медлительный проигрыш дал нам время занять места напротив друг друга, а на лице куратора в этот миг мелькнуло на редкость хитрое выражение, которое мне совершенно не понравилось. Неужели догадался, что я задумала?

  Амир Вальенте поклонился, но, выпрямляясь, отчего-то коснулся ладонью поясницы. ‘Старость — не радость, дорогой куратор, совсем ревматизм замучил?’. Я изящно присела в реверансе, опуская глаза в пол. Начиналась красивая игра двух танцоров. Прекрасный танец Эльтарелла предполагал ухаживание — партнёр ступал вокруг дамы, добиваясь её внимания, а партнёрша отворачивалась и кокетничала, и все это было завуалировано искусными и непременно плавными движениями. Куратор двинулся вокруг меня, а я медленно поворачивалась, но руки не подавала. К берегу озера стали выходить остальные пары и все они повторяли хорошо заученные движения. Все шло так чинно и мирно, так плавно, а потом вдруг резкий переход и музыка грянула, словно гром, вся зала сотряслась от громких аккордов и ритм понёсся, будто резвый скакун, а вслед ему сорвались с места девушки, стремясь скрыться от настойчивых поклонников, но были пойманы за руку, и ещё один, но уже стремительный оборот вокруг своей оси, и… и мерзкий куратор пребольно наступает мне на ногу, вырвав тихое: ‘Ох!’. Я запинаюсь и падаю назад, а Амир ловит у самого пола и снова застывает, ухватившись за поясницу. Ах, если бы я только могла, я вырвала бы сейчас клок этих седых волос! Ужасно даже представлять, как комично я смотрелась со стороны, зависая у самого пола, без возможности выпрямиться потому, что мерзкий старикан мешал мне это сделать! С кряхтеньем, куратор наконец разогнулся, а потом повёл меня в танце дальше, а темп всё нарастал, движения становились резче, партнёры ухватили девушек под локоть и повели по кругу, совершая небольшие подскоки. Куратор тоже подпрыгивал рядом со мной и будто нарочно делал это столь забавно (в отличие от изящных подскоков других танцоров), что я едва сдерживала смех и кое-как могла уследить за собственными движениями. Я уже мечтала, чтобы танец поскорее закончился. И вновь партнёры взяли девушек за руки и стремительно закружили. Амир настолько быстро провернул меня вокруг собственной оси, что я сделала несколько лишних вращений, и голова пошла кругом, а в следующий миг мне отдавили уже вторую ногу, а потом, крепко ухватив за талию, Вальенте поволок меня сквозь ряды танцующих, будто сорвавшийся с якоря буксир. В своём стремительном танце мы сбили по дороге несколько пар, но я даже извиниться не успела, а когда при заключительном аккорде внезапно взлетела вверх, то с огромным трудом сдержала крик ужаса, потому что куратор не просто поднял за талию, он подбросил меня, а потом, когда я уже простилась со всем белым светом, едва успел подхватить. Поставив на дрожащие ноги, Вальенте поклонился и — ‘Ну какой же мерзавец!’ — вежливо мне улыбнулся и поблагодарил за танец. Я с трудом переводила дыхание, а он даже не запыхался. Чертов маг! Наверняка весь свой резерв задействовал, чтобы устроить мне эту прилюдную взбучку! Всё равно доберусь до тебя когда-нибудь!

  Я позволила куратору проводить себя к злополучному дивану, при этом маг старательно делал вид, что безумно устал, и создавалось ощущение, будто это не он меня, а я его провожаю потому, что Амир едва ли не повис на моей руке и всё сокрушался, что годы уже не те, а молодёжь нынче предпочитает только весёлые пляски, а в его времена танцы были совсем другими. Затем он вдруг принялся вещать о временах своей молодости, о своей семье и о том времени, когда сам учился магии, и мучил меня подобным образом последующие полчаса, поскольку прервать вдруг разговорившегося куратора на полуслове или просто уйти было бы верхом невежливости и нарушением всех приличий. Наконец, улучив момент, когда Амир переводил дух после очередной длинной тирады, я быстро проговорила:

  — Боюсь, мне пора. Я пообещала танец Демиусу Ритьери.

  Сам преподаватель в этот миг проходил недалеко от дивана, бросая на меня многозначительные взгляды.

  — Аа, ну идите, идите. Я всё понимаю, вам молодым нет дела до нас стариков. Гораздо интереснее проводить его со всякими там Демиусами. — Старик вздохнул, а потом пробурчал себе под нос: ‘Смертельно унылый пижон’.

  У меня от удивления даже глаза округлились.

  — Что?

  — А?

  — Вы только что назвали преподавателя Демиуса пижоном?

  — Да что вы, Летта, вам послышалось. Я сказал: ‘Старый уклад уж смешон’. Вы идите, идите, танцуйте.

  Запрятав подальше собственное возмущение, я отступила от старика и вскоре уже выходила на танец с мгновенно оказавшимся поблизости Ритьери.

  Демиус танцевал, бесспорно, очень хорошо, никаких тебе отдавленных ног, головокружения или непредусмотренных полётов. Вот только глаза его так подозрительно блестели, и руку мою он сжимал слишком сильно. А горячая ладонь на талии, казалось, готова прожечь платье. Я танцевала, старательно считая про себя шаги потому, что только это помогало сохранять невозмутимое выражение лица. У меня возникла стойкая уверенность, что я подобна праздничному блюду, которое преподаватель задумал сегодня отведать. Стремясь спасти всё самое ценное, а именно мою честь и репутацию, я подарила Демиусу пару танцев и категорически отказалась танцевать дальше, отговорившись усталостью. Вот только один момент я не учла — Ритьери тотчас же воспользовался моей отговоркой и отвёл меня за руку к раскрытому окну.

  — Здесь вы сможете подышать свежим воздухом, это приведёт вас в чувство, — вымолвил преподаватель.

  Я выглянула в тихую звёздную ночь. Окно было высоким — почти до пола. Одна из причин, почему я выбрала именно эту залу — в ней единственной были такие широкие окна, которые пропускали достаточно воздуха. Два проёма разделялись столбиком, оплетённым зелёными листьями, а в качестве занавески использовались гирлянды из крошечных розовых бутонов. Я отодвинула в сторону несколько гирлянд, вдыхая ночную прохладу, а в следующий миг оказалась уже снаружи.

  Демиус ловко и невероятно быстро вытащил меня через окно на крошечный балкон с очень низкими перилами. Балконы эти выполняли чисто декоративную функцию, поэтому стоять на них можно было только прижавшись к стене и почти вплотную друг к другу. От испуга я прилипла к холодной каменной кладке рядом с оконным проёмом, а преподаватель склонился надо мной, поймав в капкан сильных рук. Я уже знала, что последует далее, а потому не решалась поднять голову, но пальцы Демиуса цепко ухватили за подбородок, и преподаватель меня поцеловал. Как и в танцах в поцелуях Демиус был безупречен, всё настолько выверено и так профессионально, что я понять не могла, то ли меня действительно целуют, то ли пытаются обучить самой технике поцелуя. Это было приятно, но не хватало эмоций или взрыва чувств, голова не кружилась и даже дрожи в теле я не ощутила. Когда Ритьери выпустил наконец, с улыбкой глядя мне в глаза, я размахнулась и со всей силы влепила ему пощёчину. Мужчина резко отшатнулся, но не рассчитал, что позади низкие перила, запнулся о них и упал спиной вниз. Я в ужасе закрыла ладонями рот, склоняясь вперёд и глядя на распластавшегося на земле преподавателя. Это же второй этаж! А если он сломал себе что-нибудь?! Демиус лежал неподвижно, и в сердце стала закрадываться паника. Я быстро переступила через низкий подоконник, возвращаясь в залу, и не нашла ничего лучше, чем направиться к памятному дивану. С улыбкой раскланиваясь с окликающими меня знакомыми, я быстро приблизилась к куратору.

  — Виолетта? Что, ещё один танец?

  — Нет, нет, куратор, — я с улыбкой присела рядом на диван и слегка склонилась к удивлённому Амиру. — там преподаватель Ритьери выпал из окна, — все также улыбаясь, прошептала я.

  Выражение лица куратора резко изменилось, с него внезапно сошло добродушное выражение, а взгляд стал жёстким.

  — Сам упал?

  — Я дала ему пощёчину, он оступился и… теперь лежит и не двигается.

  — Виолетта, вы…

  — Виолетта! — прервал нас голос ректора, — Как вы очаровательны сегодня!

  — Господин ректор, — я улыбнулась и спрятала дрожащие пальцы в складках юбки, — вы всё же нашли время посетить бал?

  — Не мог проигнорировать ваше приглашение. Должен признать, вы великолепно всё устроили. Не хотите ли потанцевать?

  Я перевела взгляд на куратора, а тот уже снова добродушно мне улыбался.

  — Конечно потанцуйте, Виолетта, а я пока пойду, прогуляюсь, что-то в зале душновато.

  Много времени прошло после ухода куратора, а он всё не возвращался. Я старалась вести себя, как ни в чём не бывало, но слишком часто поглядывала на дверь, а в конце концов не выдержала, проскользнула на злополучный балкон и со страхом посмотрела вниз: там было пусто.

  Осознав, что танцевать совершенно не тянет, я подошла к чаше с хмельным лимонадом — этот прохладительный напиток содержал в себе небольшую долю алкоголя и придавал мыслям приятную лёгкость, помогая расслабиться. Когда я допивала второй по счету фужер, позади раздалось:

  — Не нальёте ли мне, Виолетта?

  Рука дрогнула и ярко-оранжевый лимонад едва не пролился на моё платье. Ну зачем так подкрадываться?

  — Конечно, куратор Вальенте, — невозмутимо ответила я, протягивая ему полный бокал.

  — Ну как себя чувствует преподаватель Ритьери? — с кажущимся спокойствием задала я мучивший меня вопрос.

  — Вполне сносно для человека, получившего перелом лучевой кости.

  Я поднесла к губам бокал, скрывая ото всех выражение своего лица, потому как невероятно трудно сейчас было совладать с эмоциями. Первая мысль была: ‘Он жив!’, а вторая: ‘Перелом, что мне за это будет?’

  — Полагаю, кости срастутся быстро. Он ведь маг.

  — Полагаю так, — ответил куратор, пристально глядя на меня.

  Я вдруг сообразила, что из-за собственного волнения совершенно забыла его поблагодарить.

  — Благодарю вас, куратор Вальенте, за вашу помощь.

  — Обращайтесь, Виолетта. Всегда к вашим услугам. Как только надумаете выкинуть очередного поклонника из окна, сразу же зовите меня, а ещё лучше предупредите заранее, чтобы я подготовился.

  — Это вышло случайно, он позволил себе поцеловать меня без разрешения.

  — А с чего он вообще захотел вас поцеловать? Или правильнее будет спросить, что заставило вас нацепить на себя украшения из амарила? Не для того ли, чтобы соблазнять возможных поклонников? А теперь вы сетуете на то, что он вас, видите ли, поцеловал?

  Мне захотелось объяснить, как Ритьери проявил свой интерес до бала, но я вдруг поняла, что это будет выглядеть так, словно я оправдываюсь, хотя сама ни в чём не виновата. Пришлось ответить холодно и со всем достоинством:

  — Амарил не рождает страсть в сердце, он лишь придаёт хозяйке большую привлекательность…

  — Которая рождает страсть сама по себе. Знаете что, мисс, поезжайте-ка вы домой, пока я вас тут прилюдно не выпорол за эту вашу всезнательность и поучительный тон!

  Я ничего не ответила и отвернулась. Он помог мне сегодня, а значит я промолчу. Пусть так, поеду домой, всё равно вечер испорчен безвозвратно. Ну почему куратор такой противный старик! Я ведь была ему так благодарна, а он снова все испортил!

  Глава VI — Как тяжело быть правильной

  Более мы с куратором к данной теме не возвращались, а отношения наши не слишком переменились. Ритьери временно заменял другой преподаватель, а я с волнением ожидала, когда Демиус вернётся. Спустя несколько дней после бала из соседнего королевства приехал Эрин. Он нанёс нам визит, и родители даже оставили нас на несколько минут наедине. Я чувствовала себя отчего-то скованно, хотя раньше всегда невероятно радовалась редким появлениям жениха. Возможно, свою роль сыграл тот поцелуй на балконе, о котором я решила промолчать.

  — Тебе понравился мой подарок, Виолетта? — спросил Эрин, приблизившись ко мне со спины и положив руки на талию.

  — Изумительный подарок. Жаль, что ты не смог присутствовать на празднике. Подарок предназначался именно тебе.

  — В моих глазах ты всегда привлекательнее других женщин, — ответил Эрин, развернул меня лицом к себе и коснулся губ лёгким ласковым поцелуем, пробудившим в душе невероятную нежность.

  — Мне пора. — Вздохнув, прошептал он.

  — Да, понимаю. Как всегда много дел.

  Эрин склонился и поцеловал мою ладонь, а потом нежно сжал тонкие пальчики и ушёл.

  Жизнь закрутилась в привычном ритме. Гимнастика и верховые прогулки по утрам, холодный душ и лёгкий завтрак, а затем учёба. Я старательно училась сама, но при этом не менее пристально следила за успеваемостью остальных студентов. Я выделила нескольких человек со всего потока, которым предстояло пройти ряд испытаний. Тех, кто справится со всеми заданиями, мы отберём для предстоящих соревнований.

  Среди лучших был и мой партнёр по боевой магии Грин Тинкерелло, и создавалось впечатление — он вполне мог претендовать на должность капитана нашей команды. Однако все списки согласовывались с куратором, который самолично вычёркивал кандидатов и не забывал при этом сделать какое-нибудь гадкое замечание, вроде: ‘Вы и этого сюда включили? Создаётся ощущение, что вы просто наугад перебираете всех студентов, Виолетта’. Я уже давно уяснила, что спорить и пререкаться с Амиром себе дороже, гораздо больше его злило моё холодное молчание, в такие моменты он обычно называл меня Леттой. Однако наше безмолвное противостояние не влияло на учебный процесс и мои собственные успехи. Ректор несколько раз даже лично выразил благодарность за то, как хорошо я справляюсь с обязанностями старосты.

  У меня появилось несколько тайных поклонников, которые оставляли записки с цветами в самых неожиданных местах. Девушки старались подражать мне, и я невольно ввела в академии моду на одежду сиреневых тонов. Кто-то даже предложил изменить чёрный цвет мантий на сиреневый, но я посчитала, что это будет слишком. Всё шло очень чинно и мирно, пока два события не изменили спокойное течение моей жизни. Во-первых, вернулся преподаватель Демиус здоровый и невредимый, вот только отношение его ко мне изменилось на совершенно противоположное, и вскоре его предмет стал самым нелюбимым из всех. Ритьери задавал самые сложные задания, постоянно искал ошибки в моих ответах, язвил и пытался всячески меня унизить. Я стойко сносила его отношение, делая вид, что меня оно совершенно не волнует. Всё обаяние голубоглазого ловеласа отныне предназначалось другим студенткам, и только я стала исключением из правил.

  Второе происшествие было косвенно связано с Ритьери, и именно оно сломало наше с куратором хрупкое перемирие.

  Случилось всё в один из мрачных и хмурых дней, когда за стенами академии шёл дождь и завывал пронизывающий ветер, от чего само здание становилось ещё более неуютным. После обеда я собиралась отправиться в аудиторию, в которой должен был начаться следующий предмет ‘Магический анализ’. Вспомнив, что в прошлый раз не всем хватило магических дощечек, на которых гораздо удобнее составлять различные формулы, я пошла в небольшой чулан, где хранился учебный инвентарь. Потянув за дверь, обнаружила, что её заклинило изнутри. К счастью, я тратила всё свободное время ни изучение дополнительного материала помимо общей учебной программы, а потому легко вспомнила подходящее к этому случаю заклинание. Раздался лёгкий щелчок, дверь отворилась, а я застыла на месте. Глазам предстало такое, от чего более чувствительная барышня упала бы в обморок. В полутемном чулане помимо инвентаря обнаружился преподаватель Ритьери собственной персоной, сжимающий в объятиях Селену. Ноги девушки располагались вокруг талии мужчины, юбки задрались до самых плеч, а Демиус стоял со спущенными штанами в одном нижнем белье. Мой шок не описать никакими словами. Что за вопиющее поведение в стенах академии?! Ведь Демиус преподаватель, а Селена студентка! Да как она могла? Она ведь одна из лучших учениц! Пусть девушка бывала порой излишне эмоциональна, но при этом отличалась прекрасными манерами, и я испытывала к ней искреннее расположение, нас можно было назвать почти подругами. Как могла она вытворить такое!? В этот миг Ритьери пошевелился, и это движение вывело меня из состояния шока. Резко захлопнув дверь, я поспешила к ректору.

  Я ворвалась в приёмную, но секретаря на месте не оказалось. Постучав в дверь ректорского кабинета, услышала: ‘Войдите’, и ужасно удивилась, застав в комнате куратора Вальенте.

  — Ректор Анделино вышел, — пояснил Амир, — у вас какие-то вопросы, Виолетта?

  — Я желала бы обсудить их именно с ректором.

  — Тогда ждите, — указал куратор на соседнее кресло. Однако сидеть я была не в состоянии, а потому прошла сперва к окну, затем к книжным полкам, потом снова к окну.

  — Впервые замечаю у вас подобное волнение, Виолетта, вы даже на падение Ритьери реагировали гораздо спокойнее.

  — Вы путаете волнение с возмущением, куратор Вальенте.

  — И чем же вы столь возмущены?

  Я повернулась к Амиру, раздумывая, стоит ли рассказывать ему обо всём. А впрочем, почему бы и нет? Всё равно этот вопиющий случай скоро станет достоянием общественности. Молчать о подобном точно нельзя. Постаравшись не краснеть в процессе рассказа, я подробно изложила Амиру суть происшествия.

  — Я обязана доложить ректору. Этот случай необходимо предать огласке, а посмевшим вести себя подобным образом определить строгое наказание!

  — Допустим, я согласен в вопросе наказания Ритьери, но девочку стоит пожалеть.

  — Пожалеть? Да вы себя слышите? Вы предлагаете потакать разврату в стенах аристократической академии? Это ведь не какая-нибудь виерская академия — истинная обитель порока — это святая святых, где проходят обучение дети верхушки нашего общества. Именно аристократы являются оплотом морали и нравственности в королевстве Амадин! А вы хотите, чтобы Селене это сошло с рук? Она нарушила главное правило поведения в обществе — женщина обязана хранить свою чистоту до свадьбы, обязана беречь свою честь и репутацию, иначе она не имеет права вращаться в великосветском обществе!

  — Виолетта, я с какой-то стороны понимаю ваше возмущение, но хотя бы попытайтесь понять. Есть в нашей жизни чувства, способные кардинальным образом менять мировоззрение. Страсть — одна из таких эмоций. Она затмевает разум, рушит все запреты, именно она в данном случае явилась, как вы выразились, причиной нравственного падения Селены.

  — Она должна была держать себя в руках!

  — Но ведь не всем повезло родиться с куском амарила в груди вместо сердца, как вы считаете?

  — Что?!

  — Просто поставьте себя на её место. У девочки очень непростые отношения с родными, она сильно переживала по этому поводу в последнее время, а Ритьери, как я понимаю, воспользовался ситуацией в своих целях…

  — Знаете, куратор Вальенте, я действительно не в состоянии вас понять. В моей семье никогда не позволялось даже думать о подобных вещах, а уж о том, чтобы это сотворить…! Отчего же Селену этому не научили, ведь её родители аристократы?

  Я вся пылала праведным гневом. Поведение куратора и его слова возмутили до глубины души. Наш спор достиг наивысшей точки именно в тот момент, когда в кабинет вернулся ректор.

  — Что здесь происходит? — тут же поинтересовался глава академии, взирая на раскрасневшуюся меня и побледневшего куратора, который поджал губы так, что они превратились в тонкую полоску.

  — Ну что же, Летта, вперёд, докладывайте о возмутительном происшествии, — промолвил Амир, потом поднялся с дивана и покинул кабинет.

  Новость об отношениях Демиуса и Селены облетела всю академию. Родители студентов возмущались распущенностью нравов современной молодёжи и тому, что подобное имело место в стенах учебного заведения. Ритьери уволили буквально на следующий день, многие родители требовали исключить и Селену тоже, но куратор Вальенте стоял за девушку горой, и даже ректор в итоге согласился с его доводами.

  Я не желала видеть бывшую подругу, но однажды нам довелось столкнуться в коридоре. Я едва узнала бледную, словно разом похудевшую до размеров тростинки, Селену.

  — Виолетта, — кивнула она мне.

  Я хотела гордо пройти мимо, как поступали остальные ученицы, но что-то в её глазах заставило меня остановиться.

  — Селена, думаю, нет смысла интересоваться, как ты поживаешь. Я полагаю, ты уже осознала всю глубину собственного проступка?

  — Ты не понимаешь, Виолетта, ведь я люблю его, и мы собирались пожениться в конце учебного года.

  — Отчего же ты не подождала до свадьбы? Если бы она свершилась, конечно.

  — Она бы свершилась! Он тоже любит меня! А теперь ему пришлось… пришлось уехать, скрываться от позора…

  — Почему же он бросил тебя одну, если любит? Ведь тебе сейчас самой приходится расплачиваться за ваш совместный позор.

  — Он… он вернётся, обязательно вернётся. Виолетта, мои родители, они не отвечают на письма, а вчера ректор вызвал к себе в кабинет и сказал, что они настаивали на моем исключении из академии. Я… я хотела попросить, пожалуйста, напиши им письмо. Тебя они послушают, они всегда ставили тебя в пример, ещё с того дня, когда ты выступила перед вновь набранным потоком студентов. Прошу тебя, пожалуйста.

  — А что мне им написать, — ответила я, — что они неправильно воспитали собственную дочь?

  Селена закрыла лицо руками и заплакала, а потом бросилась бежать прочь по коридору, пока не скрылась за поворотом. Я проводила её взглядом. Отчего-то на душе было необычайно мерзкое чувство, словно я поступила неправильно. Но ведь меня с самого детства учили пресекать порок на корню, прежде чем он разрастётся, подобно снежному кому. Только именно сейчас эти прописные истины, усвоенные едва ли не с самого рождения, совершенно не убеждали меня в правильности содеянного. Вечером, я всё-таки написала письмо родителям Селены и попыталась обвинить во всём Ритьери, охарактеризовав девушку, как невинную заблудшую овечку, которой не посчастливилось повстречать на своём пути истинного искусителя. Отправив послание, я легла спать.

  На следующий день, едва я пришла в академию, застала в холле огромную толпу народа.

  — Что происходит? — спросила я одну из учениц.

  — Все обсуждают последнюю новость.

  — Какую новость?

  — Говорят, этой ночью Селена пыталась наложить на себя руки.

  — Что? — просипела я, потому что воздуха вдруг стало не хватать.

  — Не выдержала позора, очевидно. Хотя раньше надо было думать.

  У меня все поплыло перед глазами. Хотела наложить на себя руки? Селена?

  — А где, где она сейчас?

  — Её забрал из академии куратор Вальенте. Он её и спас. Говорят, она пыталась повеситься в дальней башне, а он её из петли вытащил, а потом увёз к целителям.

  Я молча отошла от группы гомонящих студентов, пытаясь скрыться подальше от этого шума, хотя разве можно убежать от себя и собственной совести?

  Селена в академию так и не вернулась и что с ней случилось, я не знала. Спустя неделю после рокового происшествия, я набралась смелости отправиться к куратору. Мне нужно было узнать, что же сталось с девушкой, потому что страшные мысли мучили изо дня в день и не давали спокойно спать по ночам.

  Амир оказался в кабинете и это была наша первая встреча с того памятного спора, после которого мы общались исключительно через третьих лиц или посредством записок.

  Когда я вошла, то старичок поднял голову от кипы бумаг на столе и скривился.

  — Что нужно, Виолетта? Я занят.

  — Добрый день, куратор Вальенте, я не займу у вас много времени. Мне нужно узнать, что случилось с Селеной. Она здорова? Где она теперь?

  Куратор откинулся в кресле и язвительно произнёс:

  — Совесть замучила, Лавальеро? А я и не знал, что она у тебя есть.

  Я пропустила это фамильярное обращение «на ты» мимо ушей. Пусть Амир язвит себе на здоровье, я уже привыкла, главное, чтобы ответил.

  — Так она здорова?

  — Чувствует себя намного лучше, чем после последнего разговора с тобой.

  — Когда она вернётся в академию?

  — Никогда.

  Я удивлённо посмотрела на куратора, полагая, что ослышалась.

  — Почему?

  — Сама догадайся, Летта. Что ей здесь делать?

  — Но вы говорили о её семье и…

  — Ситуация изменилась для Селены, ей гораздо лучше находиться подальше от людей, подобных тебе. Сейчас она в порядке, сюда ей можно не возвращаться, а остальное никого не касается. Теперь тебе полегчало? Можешь идти.

  Я молча развернулась к двери и уже протянула руку, когда в спину донеслось:

  — Я жду нового списка участников соревнований и, будь добра, займись организацией состязаний среди претендентов. Составь перечень испытаний, используя материалы с прошлых встреч между академиями, а потом принесёшь его мне. Понятно?

  — Яснее некуда. Всего хорошего.

  Уже сейчас спустя полтора года, оказавшись в столь плачевном положении, я очень ясно вижу собственные ошибки, приведшие к моей личной трагедии. Однако в то время мне казалось, что я все делаю правильно и именно так, как надо.

  С самого поступления в аристократическую академию каждый день моей жизни был заполнен множеством различных дел и хлопот. Помимо основных предметов, таких как: теория и практика боевой магии, магический анализ, теория зачарованных предметов, история магии в королевстве Амадин, политология, музицирование, танцы и этикет, я брала ещё факультативные занятия. По вечерам на дом приходили учителя, преподававшие обычные бытовые заклинания (я хорошо усвоила урок с лиловой краской), основы магической дуэли, которая несколько отличалась от боевой магии и, тайком от родителей, историю виерского движения в королевстве Амадин. Кроме учёбы я постоянно занималась решением различных вопросов, связанных с обязанностями старосты. Ко мне обращались преподаватели, студенты и родители учащихся и все требовали, чтобы я помогала им разбираться с возникающими проблемами: от магических поединков между задиристыми аристократами до плохой успеваемости отстающих учеников. Ещё и куратор с ректором свалили на меня организационные вопросы, связанные с состязанием академий. В конце концов, я настолько утомилась от этих бесчисленных дел, что подключила к своей работе добрую часть учеников, каждому раздала определённые обязанности и сформировала по-настоящему хорошую команду, благодаря которой смогла наконец вздохнуть спокойно. Попытки преподавателей и родителей завалить меня дополнительными заданиями отныне пресекала на корню, отказывая всем тем, чьи просьбы казались слишком незначительными и не стоящими моего внимания и драгоценного времени.

  По мере того, как учебный год близился к концу, задания и теория становились все сложнее. В нашей академии не было системы экзаменов, как в других небольших учебных заведениях, типа магических школ. У нас каждое занятие начиналось с повторения предыдущего, а раз в три урока проводились опросы, тесты, давались контрольные задания. С такой же периодичностью мы сдавали и практические приёмы. Некоторые учителя предпочитали давать задания, исходя из наших знаний, приобретённых на всех уроках, с начала обучения. Например, на боевой магии любого из студентов могли вызвать в центр зала и попросить показать какой-нибудь приём по желанию преподавателя. По этой причине приходилось периодически повторять пройденный материал, не забывая изучать новый.

  Время во всех этих хлопотах летело столь быстро, что совершенно незаметно пришла пора проводить отбор студентов, которые примут участие в соревнованиях между академиями.

  Глава VII — Отбор

  Участие в подобных состязаниях являлось большой честью и сулило немалые выгоды. Тем, кого отбирали, выпадала редкая возможность быть замеченными придворными экзаменаторами. Именно эти люди привлекали талантливых магов к работе при королевском дворе, куда было невероятно трудно попасть. Те же экзаменаторы устроили предельно сложную систему тестов, на подготовку к которой люди тратили не один год, однако именно участникам состязаний давались значительные послабления.

  Меня соревнования в этом смысле не привлекали, я ведь не собиралась работать после замужества. Зато менее родовитым аристократам, которым не столь повезло в жизни, этот шанс представлялся чем-то вроде волшебного камня, исполняющего желания. На победителей взирали как на героев, а их академии на последующие два года присваивался статус лучшей, который давал определённые льготы и привлекал дополнительные денежные средства не только из государственной казны, но и от заинтересованных лиц. Неудивительно, что многие родители пытались пристроить своих детей в команду, но самой настойчивой оказалась мать Денри Уинтона, подкарауливавшая меня в самых неожиданных местах и убеждавшая всенепременно принять её талантливого мальчика. Сперва я очень вежливо объясняла, что выбираются только те, кто сможет принести команде победу, и личные предпочтения не учитываются, но после третьей её попытки я разозлилась и едва не вышла из себя, а потому заявила, что её сын не будет играть в команде, он слишком мало трудится и чересчур ленив для хорошего студента, коим она его считает. В ответ на мои слова миссис Уинтон поджала губы и ушла, не прощаясь, больше она меня не беспокоила.

  В день соревнований в академии были отменены занятия. Участники, пребывавшие в необычайном волнении, и остальные ученики отправились на старый полигон позади замка, где каждый занял отведённое на трибунах место. Кроме студентов присутствовали также их родители, а центральное сиденье занимал сам ректор. Посреди поля стояли я, куратор и отобранные двадцать человек. Поскольку команда должна была состоять из пяти участников, каждый из которых проходил определённое испытание, я разделила всех на четыре группы.

  Куратор поднял руку и резко опустил, подавая сигнал, и в тот же миг земля под ногами задрожала, и я едва не вцепилась в Амира, потому что мы вдруг очутились на стремительно возносящейся ввысь каменной глыбе, выросшей прямо из утоптанной серой почвы. Отсюда сверху мы могли хорошо обозревать всех участников. Я заметила, что вокруг четырёх групп выросли стены, разбив полигон на равные сектора. Сами же студенты ошарашенно озирались и о чем-то перешёптывались. Я сделала осторожный шаг к краю, немного склоняясь вниз, и тут же услышала голос куратора:

  — Если свалишься, Виолетта, я ловить не буду.

  Я отступила, не отрывая взгляда от замерших студентов.

  — Ты наблюдатель, — продолжил Вальенте, — твоя задача следить за членами команды. На главном состязании рядом будет стоять Зор, пока ты фиксируешь состояние участников, он отслеживает не только применяемые магические приёмы, правильность используемой тактики, но и их соответствие правилам. От тебя зависит вовремя подать сигнал, если кто-то не справляется с задачей. Ты можешь хорошо видеть каждого человека, у тебя будут в руках пять амулетов, связанных с каждым студентом и окружающими их секторами. Как только понадобится твоё вмешательство, активируешь амулет и участник окажется снаружи, это, соответственно, означает, что он выбывает из соревнований. Уяснила?

  — Да.

  — Теперь наблюдай, дальше буду делать замечания в ходе состязаний.

  Перед участниками вдруг материализовались полупрозрачные голубые дощечки, на которых вспыхнули буквы: ‘Водоворот’.

  — Что это?

  — Это предстоящее испытание. Теперь им нужно сообразить, что именно их ожидает и продумать порядок действий, а также выбрать лучшего из группы, который в состоянии справиться с заданием. За этим обычно следит капитан команды.

  — Водоворот, то есть вода, и для защиты от неё нужен какой-то полог или лодка, хотя… нет. Там же будет воронка, значит утянет под воду, следовательно нужна защита со всех сторон, чтобы внутри оставался воздух. Точно! Пузырь, нужен мыльный пузырь!

  Куратор одобрительно хмыкнул, а я снова пристально посмотрела вниз, где участники выбирали из своих рядов того, кто первым отправится на испытание. Вперёд от каждой группы выступило по одному парню, и вместе они приложили ладони к дощечкам. Тогда же на большом мерцающем экране, зависающим над полем, появились надписи: ‘Испытание первое — Дерил Маквил, Энтони Саупренкинс, Анджело Рой, Элизар Тервудс’. Спустя мгновение вокруг каждого из названных студентов появились полупрозрачные грани огромного, словно хрустального, куба, отрезавшие парней от остальных участников, а потом вдруг этот куб стал стремительно заполняться водой. Я очень пристально наблюдала за действиями студентов, боясь даже вдохнуть поглубже. На моих глазах Дерил и Элизар создали прозрачные мыльные пузыри. ‘Ух, догадались’, — выдохнула я, заметив при этом, что Энтони сотворил некое подобие лодки, которая тут же закачалась на бурных волнах, Анджело же уплотнил субстанцию под своими ногами и теперь стоял на воде, немного покачиваясь. В следующий миг, когда вода достигла верхней отметки в каждом кубе и теперь напоминала бурное море, из ниоткуда возник вихревой поток, а следом появилась и воронка, и участников стремительно повлекло к самому центру. Дерил и Элизар исчезли под водной гладью, и сквозь толщу зеленоватой воды виднелись их силуэты в мыльных пузырях, которые бурно кружило, вращало и кидало из стороны в сторону, однако защита держалась хорошо и охраняла своих создателей. У двух других участников тем временем начались явные проблемы: толща воды под Анджело не выдержала бурного вращения и попросту разбилась на несколько частей, а парень не смог удержаться на поверхности и с криком был утянут под воду. В тот же самый момент Энтони пытался направить лодку подальше от воронки, но неумолимая сила влекла его все ближе, пока парня не тряхнуло на очередной высокой волне и не выкинуло из лодки прямо в водоворот.

  — Спасайте их, — крикнула я, а в следующий миг мокрые и отплёвывающиеся студенты оказались снаружи куба.

  — А если бы вы вовремя не заметили опасность? — вдруг спросила я, рассудив, что не всегда наблюдатель чувствует то, что ощущает сам участник соревнований.

  — В таком случае участник самостоятельно может активировать амулет и перенестись наружу.

  Вода стала стремительно покидать куб и вот уже по зелёной траве катаются два мыльных пузыря с ошалевшими парнями.

  Спустя несколько минут прошедшие и провалившие испытания покинули поле. Я наблюдала, как на сменивших цвет на жёлтый табличках возникла следующая надпись: ‘Пустыня’.

  Я принялась усиленно раздумывать, что бы это могло значить. Пустыня — это зной и палящий жар солнца, от которого невозможно укрыться. Что в пустыне требуется больше всего? Конечно же вода! Формулы, они должны идеально знать формулы и вычертить их на песке, чтобы превратить его в воду! Попытка только одна, а значит даже малейшей ошибки быть не должно. Я глянула вниз на следующих участников, а на экране уже высветились имена: ‘Испытание второе — Лиза Эрвуд, Тирен Макварелло, Даяна Настер, Эгби Вилсон’.

  Неплохо. Эти студенты и вправду одни из самых старательных зубрилок. Посмотрим, кто пройдёт отбор.

  И вновь вокруг испытуемых выросли грани прозрачного куба, а в его стенки ударил мелкий жёлтый песок. Даже отсюда сверху было хорошо видно, как светит внутри палящее солнце, как бедные девушки, пытаются закрыться от его лучей руками, а единственный парень Тирен опустился на колени и вычерчивает на песке первую формулу. Я внимательно вглядывалась в знаки. Верно, верно и тут, и здесь, а вот тут… Я шагнула к краю, чтобы крикнуть Тирену, что он допускает ошибку, но рука куратора в тот же миг резко утянула обратно в центр платформы.

  — Помогать нельзя, Виолетта, это грубейшее нарушение правил состязания. Из-за этого исключат всю команду.

  Не отрывая взгляда от парня, заметила, что он уже почти дописал и выводит последнюю закорючку и самой захотелось прикрыть глаза. Как же это волнительно стоять и наблюдать, даже понимая, что это всего лишь испытания внутри школы. Тирен добавил последний штрих, и в тот же миг был снесён воздушной волной к самой стенке куба, где его со всей силы ударило о прозрачную грань, и парень свалился без сознания.

  — Ну что за дурак! — в сердцах высказала я, — перепутал формулу создания воды с формулой воздушного взрыва.

  — А вот за этим должна следить ты, Летта. Кто обещал натаскать студентов как следует?

  — Я обещала выбрать лучших и выбрала! А натаскивать будем в следующем году, до игр целых двенадцать месяцев!

  Хотела было добавить ещё и про ответственность куратора следить за успеваемостью студентов, но отвлеклась на одну из девушек Даяну, которая успешно создала небольшую ямку с водой прямо посреди песчаной дюны. Вот только вода в ней была чёрного цвета и, кажется, кишела червями.

  — Фууу, — скривилась я. — Это пить невозможно!

  — Ну если и правда умираешь от жажды, будешь рад глотку любой жидкости, — не преминул вставить куратор.

  — Но не такой же! От неё и умереть недолго.

  — Если сходишь с ума без воды, перед глазами все темнеет, кружится голова и горло жжёт нещадно, то становишься менее придирчивым.

  — В любой ситуации нужно сохранять самообладание.

  — Нужно. Главное, чтобы это было возможно.

  Я продолжила наблюдать за девушками.

  — Как они выберутся? — спросила я Амира.

  — Как только пройдут испытание и напьются воды.

  Я обратила внимание, что Тирен уже находится вне куба, и его пытаются активно привести в чувство наши целители. Поглядев в сторону девушек, заметила, что солнце, кажется, стало печь ещё сильнее. Даяна, протягивала к чёрной луже трясущиеся ладони, но никак не могла заставить себя зачерпнуть жидкость. Я поняла, что ей становится все хуже от жары. Остальным конкурсанткам тоже приходилось нелегко. Обе заканчивали свои формулы, и у Лизы получился настоящий хороший источник с чистой воды, а вот Эгби создала кусок камня. Мне хотелось топнуть посильнее ногой и заявить им, какие они бездари. Да ведь формула элементарная!

  — Формула действительно проста. — Ответил вдруг куратор, словно прочитав мои мысли. — Вот только стоит учитывать, что эти нежные создания впервые в жизни очутились в таких нечеловеческих условиях. Полагаю, от жары их разум затуманился.

  Вечно он всем находит оправдания и всех жалеет, кроме меня. Даже обидно. Лиза наконец напилась воды, а две остальные девушки отчаянно замахали руками, призывая вытащить их наружу. Когда они очутились за пределами куба, то просто свалились на траву, пока к ним не подбежали целители и не унесли обеих в палатку.

  Следующей на экране появилась надпись: ‘Поединок’.

  — Это магическое испытание? — спросила я куратора.

  — Полагаю, что это испытание на скорость реакции.

  — Почему?

  — Цвет таблички стальной, словно шпага.

  — Фехтование. — Догадалась я.

  И точно. Едва четыре следующих участника оказались внутри прозрачных граней, вокруг них словно сгустилась тьма. Внутри куба наступила ночь, возле стен зажглись световые шары, а из темноты навстречу каждому испытуемому шагнула бестелесная полупрозрачная фигура со шпагой в руках. И вновь я смогла оценить мастерство фехтовальщиков только на слабую оценку, вроде пятёрки по нашей десятибалльной системе. Я понимаю, что фехтование уходит в прошлое и популярны стали магические поединки, но ведь это дань традиции. В любой уважающей себя аристократической семье мальчиков обязаны обучить владению шпагой! Отец и то меня научил! Из четырёх участников только один, а именно Грин Тинкерелло, владел шпагой превосходно. Вот что значит прекрасная родословная и именитые родители. Я даже улыбнулась, когда парень задрал вверх голову, донельзя довольный собой, и посмотрел прямо на меня, будто красуясь.

  — Следовало бы одарить героя поцелуем, Летта. Может остальных участков это вдохновит?

  Противный куратор не забывал прокомментировать каждое событие и представить всё так, будто я в чем-то виновата. Я ведь никогда даже не флиртовала с Тинкерелло.

  — У меня есть жених, куратор Вальенте, и только он один достоин моих поцелуев.

  — Как же, как же, прекрасно помню, что случается с недостойными, — хмыкнул старикан и оперся на свою трость, наблюдая за тем, как на табличках возникает новая надпись: ‘Хищники’.

  — Хищники? На них натравят хищников? Это что за испытание такое? Их же растерзают!

  — Ну если не сообразят, как справиться со зверем, тогда точно растерзают. — Ответил невозмутимый куратор.

  Нет, ну скажите на милость, это состязания или игры на выживание!? Чему куратор радуется? Я была невероятно возмущена, на трибунах также раздавались гневные возгласы, то родители студентов выказывали собственное недовольство. Однако Зор Анделино поднял руку и голоса смолкли. Посмотрев вниз на участников, заметила, что они нерешительно мнутся у своих табличек, посматривая в сторону друг друга. Я попыталась придумать, как вообще можно защититься от хищников, когда никакого оружия нет и обычная магическая сфера тоже уберечь не сможет. Внизу пара парней выступила вперёд и приложила ладони к экрану. Это были самые сильные студенты на нашем потоке, то есть физически сильные, в плане магии они не слишком блистали. Неужели полагают побороть зверей таким вот образом? Как-то слишком просто и даже глупо. Следующей вперёд выступила девушка из третьей группы и тоже приложила ладонь к дощечке, вызвав новый гул голосов на трибунах. Девушку звали Жаннетт, она была из небогатой и не слишком родовитой семьи, однако училась очень хорошо, а деньги на её обучение, как я поняла, родственники собирали очень долгое время. Между собой мы все называли её Жани за маленький рост и хрупкое телосложение. Неужто догадалась, как решить задачу? Что она придумала? В этот миг вперёд вышел последний участник, высокий худой парень, и последнее имя появилось на большом экране, а вокруг ребят выросли грани огромного куба. Теперь это был густой зелёный лес, сами участники очутились посреди круглой полянки, а из леса навстречу выступили хищники.

  — Ох! — выдохнула я, прикладывая ладонь ко рту и бросая взгляд на спокойного и даже сказала бы развлекающегося Амира, который с удовольствием рассматривал волка, медведя, тигра и пантеру.

  Двое силачей на моих глазах резво кинулись вперёд, даже не удосужившись передать заряд в свои эсканилоры. Ну что за дураки?! Одному из них достался медведь, а другому тигр, а они хотят побороть их голыми руками. Безумцы! Едва парни подбежали на достаточное расстояние, как медведь встал на задние лапы, а тигр припал к земле, и в тот же миг храбрецы очутились за пределами куба.

  — Сила есть, значит можно не думать, — прокомментировал Амир.

  Я продолжила наблюдать за двумя оставшимися претендентами. Высокий худой Рен Иллиотт осторожно подкрадывался к развалившемуся у кромки леса волку и резко остановился, когда тот широко зевнул. Я увидела, как побледневший парень покрепче сжал в руках свой эсканилор в виде изогнутой деревянной клюки, протянул руку вперёд и направил прямо в лоб зверя зелёный луч. Волк уронил голову на лапы, его глаза закрылись, однако Иллиотт оставался внутри куба.

  — Мдааа, — протянул куратор, — оглушить, оглушил, а дальше что?

  «Значит просто вывести хищника из строя мало, нужно его победить!» — Наконец догадалась я. В таком случае остаётся только один вариант — заклинание подчинения, а ещё важно не испугаться — без контроля над эмоциями заклинание произнести не получится. В этот момент Жани уже приближалась к пантере, только девушке не столь повезло, как Рену, её хищник отдыхать и не думал, а осторожно крался навстречу. ‘Не показывай своего страха, — хотелось крикнуть мне. — Не бойся, они чуют это!’ Если хищник ощутит уверенность противника, тогда позволит приблизиться к себе, и в этот момент можно будет накинуть на него ‘ментальную’ сеть и заставить выполнять свои команды. Однако подсказывать я не имела права, а выдержки Жани явно не хватало, и это её подвело! Пантера прыгнула, а девушка завизжала и распласталась на земле, в тот же миг очутившись за пределами куба.

  — Очень жаль, — протянул Вальенте, — ведь единственная сообразила, что сделать, только самообладания не хватило. Тебя бы туда, Виолетта. — добавил куратор, а я искоса взглянула на него и по хитрому выражению лица заподозрила, что это был не столько комплимент, сколько пожелание, чтобы мной с аппетитом пообедали. Мерзкий старикан, ужасно противный, терпеть не могу! Несмотря на злость к куратору, Жани я тоже жалела, ей бы участие в финальных состязаниях могло помочь в дальнейшей карьере.

  Тем временем действие снотворного заклятия заканчивалось, и волк уже начинал шевелить ушами и дёргать лапами, а Рен так и не придумал, что сделать дальше. Да и вряд ли придумает. Теперь у него сил не хватит на заклинание подчинения.

  Словно в ответ на мои мысли парень с размаху бросил эсканилор на землю, плюхнулся рядом и сжал ладонями голову, а спустя миг уже сидел на траве за кубом.

  — Запомни, Летта, — вдруг вымолвил куратор, — никогда не нужно сдаваться.

  — А что бы он сделал? — удивилась я. — Убить волка он не может, подобные заклинания были уничтожены очень давно, на ментальный контроль не хватит сил, ему ничего не оставалось…

  — Он мог сотворить для волка ошейник, пока тот спал. Всего-то навсего.

  — Но ведь… — теперь мне захотелось схватиться ладонями за голову. Подчинить хищника! Это так просто! Ошейник и есть символ подчинения, Рен вполне мог пройти это испытание. Похоже, мне не помешает нанять репетитора по решению логических задач как сложными, так и наиболее простыми методами. Займусь этим завтра.

  — В этом соревновании нет победителей?

  — Верно.

  Я посмотрела вниз на оставшихся участников — всего четыре человека. Кто же из них пройдёт следующее испытание, которое судя по всему лёгким точно не будет?

  — Во всём этом есть какая-то система. Посмотрите, первое задание — это умение генерировать защиту, второе — это построение магических формул и точность расчётов, третье — ловкость и скорость реакции, четвёртое — внутренний самоконтроль. Что же может быть в пятом состязании?

  — А ты подумай, Виолетта.

  — Думаю, испытание на силу.

  — Проверим, насколько ты права, — улыбнулся Амир.

  Внизу на дощечках уже появилась новая надпись: ‘Камень желаний’, — и я вновь принялась размышлять о сути задания. Камень желаний — это мифический артефакт, которого на деле не существует, но многие в него верят и пытаются его отыскать. Говорят, он скрыт высоко в горах, там, где остроконечные вершины прячутся в пушистых облаках, а холодный белый снег никогда не тает. Я поёжилась, представив эту картину. Никогда не любила холод. В нашей стране вечного лета морозов не знали, разве только в прохладные дождливые дни закутывались в тёплые плащи или сидели дома возле горящих каминов. Говорят, в других странах в году целых четыре сезона и самый холодный из них зима.

  Звук прозвучавшего гонга привлёк внимание. Взглянув вниз, увидела, как последние участники прижали ладони к экранам и очутились у подножия высокой горы. Холодные прозрачные грани выросли вокруг, закрыв всех четырёх в один огромный куб. Я сперва сильно удивилась, но потом сообразила, что в этом задании не просто нужно добраться до вершины и отыскать камень, необходимо сделать это быстрее остальных соперников. Кажется, до участников это тоже дошло, потому что они бросились к горе и стали карабкаться наверх. Быстрее всех ползли Шон и Гир, но они и были настоящими спортсменами, увлекались верховой ездой, стрельбой из лука и показывали замечательные результаты на боевой магии. Кто-то из них наверняка будет первым. Мне казалось, я могу предсказать итог состязания, а потому немного огорчилась, когда обнаружила, что едва добравшись чуть выше середины скалы, молодые люди стали продвигаться наверх медленнее, будто весь запал куда-то пропал.

  — Что-то они сбавили скорость, — сказала я куратору.

  — Воздух становится более холодным и разреженным. Лезть наверх все труднее, а они слишком быстро рванули вперёд вначале, нужно было рассчитать собственные силы. Вон там чуть ниже Дени Рамкинс двигается медленно, зато уверенно и скорость не сбавляет.

  — Они не замёрзнут?

  — Сомневаюсь, что можно сильно замёрзнуть, затрачивая столько сил при подъёме в гору.

  И действительно, парни скорее выглядели взмокшими, чем замёрзшими. Они ползли вверх, перебираясь с камня на камень, хватаясь за те валуны, что лежали выше, подтягиваясь и продвигаясь всё дальше.

  Если бы меня спросили, кому помочь добиться победы в состязании, я бы указала на Гира. Он был одним из лучших студентов, сильным, решительным, с прекрасной родословной, а потому достойным чести участвовать в главных соревнованиях. Однако в одном куратор прав, на состязаниях академий мы не можем допускать ошибок, а затратив столько сил, едва начав подъем, парни поступили попросту глупо. Теперь едва карабкаются, лица покраснели, пот катится градом, дышат натужно. Дени вот мудро поступил, всё рассчитал и поднимается уверенно, пусть и медленно. До вершины горы оставалось совсем немного, а Шон и Гир окончательно выдохлись и, кажется, Шон даже шагу вперёд сделать не мог, а Гир все ещё пытался ползти. На этом участке Дени их и обогнал, а ниже всех остался Лэн, который выглядел не лучше первых двух участников.

  В общем, куратор оказался прав, как и всегда. Первым до вершины добрался именно Дени, он же бросился к большому серому валуну в центре и, упёршись в скалу ногами, попытался сдвинуть тяжеленный камень. Вот только сил не хватало. И снова Дени показал собственную сообразительность, когда схватил валявшуюся неподалёку толстую крепкую палку и использовал её в качестве рычага, подсунув один конец с краю и приподняв валун таким образом, что под ним обнаружилась небольшая ямка. Парень, нажимая обеими руками на палку, ногой вытолкнул из ямки голубой камень, тот откатился в сторону, а я изумлённо выдохнула, когда увидела, как его схватил доползший-таки до вершины Гир. Именно он незаметно подкрался к Дени, пока тот отпускал рычаг, и ухватил добычу. Теперь он с победной улыбкой сжимал пальцами камень желаний, а грани куба уже растворялись в пространстве, и скоро все четверо взмокших участника оказались посреди ровного зелёного поля. Я взглянула на молчаливого куратора, чтобы задать интересовавший вопрос:

  — Это считается победой?

  — Он достал камень, — глухо ответил Амир, а после добавил обычным тоном, — отбор закончен, Виолетта, пора чествовать победителей.

  Пятеро членов команды были отобраны, а с капитаном мы собирались определиться чуть ближе к самим состязаниям. Дерил Маквил, Элизар Тервудс, Лиза Эрвуд, Грин Тинкерелло и Гир Освальд выстроились в ряд посреди поляны, принимая поздравления от других участников и слушая приветственные возгласы зрителей. Они были отобраны в результате магических поединков, а подобные результаты считались неоспоримыми. Я видела как Дени, пожимая руку Гиру, что-то негромко сказал, а тот надменно кивнул в ответ, и на запястьях обоих вспыхнул и погас едва заметный символ — две скрещенные шпаги. Дени вызвал соперника, укравшего его победу, на магический поединок, а Гир вызов принял, теперь эти знаки будут печь запястье до тех пор, пока бой не состоится.

  После завершения отбора были распланированы вечерние тренировки с нашими будущими участниками состязаний. Амир Вальенте неожиданно отказался лично курировать подготовку, отговорившись занятостью, а вместо этого прислал нам преподавателей по ‘теории зачарованных предметов’ и ‘магическому анализу’, я же отвечала за составление тех испытаний, что были связаны с внутренним самоконтролем. Мы определяли какими именно навыками лучше владеют конкретные ученики, а затем тренировали их по данному направлению, не забывая и об общих заданиях. Помимо этого пришлось подбирать каждому участнику замену, на случай непредвиденных ситуаций.

  Дополнительные обязанности загрузили мой и без того плотный график, зато послужили превосходным оправданием, чтобы отказаться посещать, например, читательские общества и прочие подобные организации, из-за чего Эстер не преминула высказать своё недовольство. Однако отец встал на мою сторону, заявив, что я удостоена высокой чести помочь студентам защитить престиж академии, и мать отступилась.

  Глава VIII — Премерзкий куратор

  Так тянулись дни до последнего месяца занятий, и на финальной неделе тренировки университетской команды пришлось приостановить, поскольку каждый день был посвящен сдаче финальных тестов и контрольных.

  Самыми простыми оказались для меня такие предметы, как музицирование, танцы и этикет, хотя должна признать, не все могли похвастать подобной хорошей успеваемостью. Были у нас отдельные студенты, которые за весь год так и не научились красиво исполнять танцевальные па, виртуозно играть популярные мелодии на фортепиано или же изящно орудовать столовыми приборами. Меня подобное отношение к самым легким и необходимым в нашем обществе вещам невероятно раздражало. Ведь совершенно ясно, что причина кроется в самих студентах, которые из-за собственной лени не желают потратить лишние пару часов в день, чтобы потренироваться и повысить свой уровень. Я бы, будь моя воля, таких учеников выгнала, хотя подобной практики в аристократической академии не существовало: неуспевающих попросту принуждали к отработке проваленных предметов на каникулах.

  Следующим по сложности являлся магический анализ, но благодаря дополнительным занятиям, я вызубрила основные формулы наизусть и заполнила финальные тесты практически без ошибок. Теория зачарованных предметов, история магии и политология потребовали больше времени на подготовку, поскольку необходимым являлось знание важных исторических дат и имен самых известных исторических деятелей, а также классификации магических предметов и сложной системы политического устройства в королевстве. Несколько вечеров я посвятила повторению и ради этого даже отменила запланированную встречу с Эрином, пригласившим меня на прогулку к озеру. Жених, казалось, сильно огорчился моему отказу и потребовал, чтобы по завершении учебы на каникулах я вместе с ним посетила фамильный замок рода Остеус. Он жаловался, что мы слишком редко видимся (хотя дело здесь было не во мне, а скорее в его вечной занятости). Я, естественно, ответила согласием, и ожидание сказочных каникул придало дополнительный стимул, чтобы поскорее сдать все задания, а не заниматься их отработкой вместо чудесного отдыха.

  Последними и самыми сложными предметами являлись теория и практика боевой магии у нашего милого куратора, и моя интуиция подсказывала, что так просто я ее не сдам, что Амир Вальенте не преминет подпортить мне радостное предвкушение от предстоящих каникул с Эрином.

  Теория у куратора проходила как обычно: все мы сперва заняли свои места, расположенные полукругом вокруг преподавательского возвышения. На каждом столе уже лежал индивидуальный тест. Я подозревала, что мне досталось задание непростое и очень каверзное, но сравнить его с тестами других учеников, к сожалению, не было возможности. Когда все расселись, куратор установил на столе обычные песочные часы и, перевернув их, произнес:

  — Время пошло, как только в верхней чаше закончится песок, вы все должны положить выполненные задания на край стола, кто замешкается, получит незачет и отработку на следующий месяц.

  Едва он закончил фразу, все схватились за пишущие палочки и приступили к решению заданий. Как я и думала, куратор не мог обойтись без маленькой ‘шпильки’, хотя сам, пожалуй, считал это отличной шуткой. Мне попалось задание об изменении первоначального заряда защитной сферы. Необходимо было рассчитать формулу превращения прозрачной защиты в шар, состоящий из лиловой субстанции. Невероятно забавно! Мне едва удалось удержаться от презрительного фырканья, за это куратор мог сделать замечание, а то и выгнать с экзамена.

  Я сперва записала в листок все формулы, которые могли понадобиться, а затем стала выводить конечную. Проблема была в том, что хотя Амир и объяснял нам, как менять защиту, он упоминал о ее превращении в жидкую управляемую субстанцию лишь в общих чертах, а приводимые им тогда расчёты я не слишком хорошо запомнила. Мне пришлось выводить формулу самостоятельно, основываясь на собственных умозаключениях. Когда я старательно записывала ответ, раздалось шуршание листочков. Быстро поставив точку, я сдвинула готовый тест на край стола, а, подняв глаза, увидела, как упала последняя песчинка. Куратор стал по очереди подходить к каждому ученику и просматривать ответы. Те, кому он кивал головой, поднимались и покидали комнату, отправляясь в нижний зал. Я сидела с дальнего края и оттого оказалась последней. Едва моя соседка подхватила собственные вещи и помчалась к выходу, Амир взял лист и принялся просматривать расчеты, а затем нахмурился, разглядывая ответ.

  — Хм, Виолетта. Должен признать, что незаметно посылать энергетический заряд в сферу у тебя получается намного лучше, чем менять защитную материю. В целом, ответ выведен правильно, вот только на практике из данной формулы мог вполне получиться зеленый или, скажем, бурый в крапинку эллипс. Здесь два лишних и при этом взаимоисключающих расчета, сама формулировка слишком затянута, а в ответе прописаны совершенно ненужные субстанционные потоки. Если, допустим, твоя формула в чистом виде достанется новичку, то он вполне может послать в эсканилор лишний заряд, а это приведет к абсолютно иному результату. Профессионал же, с другой стороны, с заданием справится, но сделает при этом необходимую корректировку. Даже не знаю, засчитывать ли твой ответ.

  — Но, куратор Вальенте, вы ведь не давали нам подобных формул.

  — Я объяснял и показывал основные расчеты, Летта, а ваша задача, как магов, — вывести на их основе любую конечную формулу. Или ты полагаешь, что при устройстве на работу, кто-то будет рассказывать новым сотрудникам, как именно справляться с заданием?

  — Не имею об этом ни малейшего понятия.

  — Ты о многом не имеешь понятия, позволь заметить. Я засчитаю твой ответ, если справишься с практической частью. На этом всё.

  Мне ничего не оставалось, как кивнуть, и с гордо поднятой головой степенно отправиться к выходу.

  Студенты уже собрались в зале. Все приготовились и держали в руках эсканилоры. Я тоже отцепила птицу с цепочки и заняла место с краю. Мы ждали, когда куратор разобьет нас на пары, но вместо этого Амир велел построиться в ряд и стал подходить к каждому ученику и лично проводить поединок. У меня даже ладони вспотели от испуга. Биться с Амиром один на один совершенно не хотелось. То, что куратор не позволит схитрить и заметит любую оплошность, было ясно как белый день. По мере приближения старикана, я все больше нервничала, начиная всерьез опасаться за предстоящую поездку в замок к жениху.

  Когда остальные уже сидели на лавках вдоль стен, я осталась одна напротив Амира. Ужасно хотелось отступить куда-нибудь подальше потому, что куратор был единственным человеком, в присутствии которого я по-настоящему терялась. Уж очень непредсказуемые вещи он порой выкидывал, такие, которые совершенно не вписывались в мои представления о правильном поведении в обществе. В общем, когда куратор замер напротив, я испытала сильнейшее желание запустить в него эсканилором и сбежать подальше. Вместо этого выпрямила спину и сжала посильнее птицу в ладони.

  — Приступим, Виолетта. Твоя задача — гасить атакующие удары, используя подходящие приемы.

  — Эм…

  — Начали!

  ‘Аааай, помогите, спасите меня!’ — именно подобным образом я взывала о помощи в своих мыслях, а внешне с совершенно невозмутимым лицом блокировала выпады куратора. Амир же словно развлекался, выпуская по мне то спиралевидные молнии, то мелкие огненные шарики, похожие на дробь, которой охотники заряжают свои ружья, то горящие магические болиды.

  Я отражала, как могла. Заклинания я подбирала правильно, но едва успевала за куратором, он мог наносить удары столь быстро, что мне просто не хватало скорости.

  — Хммм, Летта. Учишь ты превосходно, а вот с реакцией нужно что-то делать. — Высказал Вальенте спустя десять минут после начала поединка.

  Я в этот момент пыталась отдышаться, едва сдерживаясь, чтобы не растянуться сейчас на полу и лежать так, не двигаясь, ближайшие сорок минут.

  — Слишком много времени затрачиваешь на передачу заряда в эсканилор. Если бы ты по первым пассам предугадывала заклинание, то могла бы действовать быстрее, а так… боюсь, не могу засчитать это за сдачу предмета, придется отрабатывать.

  — Что? — спросила я, искренне надеясь, что ослышалась, но Вальенте в ответ просто повернулся ко мне спиной и отошел на середину зала.

  — Плохо, студенты. Из вас сдала только половина. Те, кому я поставил зачет, можете отправляться на каникулы. Остальные, будут проходить отработку последующие две недели вместо положенного месяца. Двух недель хватит, чтобы вас потренировать, а больше тратить времени от своего законного отдыха мне не хочется. Всего хорошего, увидимся в понедельник в девять утра. — С этими словами куратор покинул зал, а я так и осталась стоять столбом, не в силах даже двинуться с места.

  Да как он посмел! Как посмел приравнять меня к остальным студентам! Как посмел оставить на отработку, лишив долгожданных каникул с женихом!

  Я была вне себя от гнева. Я настолько разозлилась, что направилась прямиком к ректору и принялась жаловаться на предвзятость куратора.

  — Виолетта, — пытался успокоить меня Анделино, — я прекрасно вас понимаю, к тому же не так давно виделся с вашим женихом на одном из официальных приемов при дворе, и он говорил об этой поездке. Но поймите, я ничего не могу изменить. Амир Вальенте превосходный преподаватель и нам было нелегко сманить его в нашу академию.

  — Сманить?

  — Он ранее работал наставником при дворе и лишь год назад удалось уговорить его преподавать здесь. Тогда ваш куратор выдвинул условие, чтобы в его учебный процесс никто не вмешивался. Мне действительно жаль, но, возможно, вам стоит поговорить с женихом и попросить его перенести поездку.

  — Эльмарин не может перенести, у него всё время расписано буквально по минутам.

  — Тогда вам стоит поехать к нему после двух недель отработок. У вас ведь еще останется немного времени. Считайте, что Амир сделал подарок, предложив две недели вместо положенного месяца. А помочь с результатами я не в состоянии, извините.

  — Спасибо, ректор Анделино. — Промолвила я, поднявшись со стула и направившись к двери. Снова старик одержал верх, но придет время, когда я сполна отыграюсь за его отношение ко мне. И у этого мага найдутся слабые стороны, нужно просто немного выждать, тогда судьба предоставит мне шанс.

  Именно так мечталось мне в то далекое время и именно эта дурацкая мысль о мести толкнула на самый неправильный в жизни поступок. Я действительно затаилась и не лезла более на рожон, не пыталась пререкаться с куратором или жаловаться на него ректору, я просто ждала и наблюдала, когда Амир оступится, когда совершит ошибку, которой я не премину воспользоваться.

  Две недели отработки превратились едва ли не в пытку. Старик прознал про наш разговор с ректором и в отместку за жалобу нещадно гонял меня во время занятий. Я едва уползала после этих отработок и на остальное просто не оставалось сил. Когда же спустя несколько дней заехал Эльмарин, чтобы попрощаться, я испытала приступ настоящего гнева. Хотелось схватить какую-нибудь вазу и расколотить ее, а вместо этого вновь приходилось улыбаться, слушать утешения жениха и его слова о том, что он будет с нетерпением ожидать моего приезда. Как и всегда Эрин надолго не задержался, нежно поцеловав на прощание, он уехал.

  Честно говоря, было немного обидно. Мне кажется, что пожелай он этого очень сильно, то мог бы изменить свои планы и остаться здесь со мной, чтобы встречаться вечерами и вместе гулять, ведь теперь я была свободна от занятий и домашних заданий. Этими мыслями я, естественно, ни с кем не делилась. Было бы глупо говорить нечто подобное, например, Эстер. Она бы просто заявила, что это нормально, что я как будущая жена видного государственного деятеля должна заранее смириться с постоянной занятостью мужа. И все эти речи я знала наизусть, а потому молча переживала в душе и кляла на чем свет стоит ненавистного Амира. Зато не было предела моей радости, когда отработки наконец закончились.

  В конце занятия Амир вдруг попросил меня задержаться. Я приблизилась к куратору, ожидая очередной пакости вплоть до того, что лично для меня время дополнительных занятий будет продлено на месяц.

  — Впервые вижу такую бурную радость с твоей стороны, Летта. Даже глаза сияют. А ведь ты не добилась сколько-нибудь поразительных успехов в боевой магии. Я всегда полагал, что только собственное превосходство может искренне тебя обрадовать.

  — Вы ошибались, куратор Вальенте. Меня радуют многие вещи.

  — Например, конец ненавистных отработок, расставание с нелюбимым куратором и поездка к жениху, так?

  — Откуда вы знаете? — удивилась я, только потом сообразив, что фактически призналась в том, что он мне ненавистен.

  — Да так… — хмыкнул Вальенте. — Желаю приятной поездки, но не слишком бы рассчитывал на долгий и счастливый отдых. Эльмарин Остеус ведь такой занятой человек, у него даже на собственную невесту времени не хватает.

  Эти слова отчего-то сильно задели меня, но я отнесла всё на счет дурного характера куратора, который просто решил уколоть меня в очередной раз.

  — Хочу дать совет напоследок, Летта, тебе не мешало бы поработать над реакцией и не стоит считать, будто я нарочно занижаю твои оценки. А теперь можешь идти, счастливой дороги.

  Я кивнула с самым достойным видом, ни на минуту не поверив его заверениям в непредвзятости, вежливо попрощалась и поспешила домой. Необходимо было отобрать самые красивые платья и украшения. Со мной в путь должна была отправиться служанка, а также дальняя пожилая кузина, которой отводилась в этой поездке роль дуэньи. Мама напутствовала вести себя прилично, не уединяться с женихом, не позволять ему лишнее и всё тому подобное. Отец согласился предоставить лучшую карету. Он всё еще помнил тот случай с продажей его подарка и не упускал возможности напомнить мне о проступке, но сохранение престижа семьи являлось для Роланда Лавальеро самым главным в жизни, а потому мне полагалось приехать в фамильный замок Эрина в роскошном и удобном экипаже. Когда всё наконец было готово, а я отправилась в постель, то еще долго не могла сомкнуть глаз, предвкушая приятное времяпрепровождение с самым чудесным мужчиной в этом мире.

  Глава IX — О чём молчат легенды

  Мы выехали рано утром, поскольку предстояло провести в дороге целый день. Сама поездка не была особенной, мимо проплывал довольно скучный сельский пейзаж, лёгкий ветерок приятно овевал лицо, проникая внутрь сквозь раскрытые окна. Кузина мирно дремала в уголке, а служанка устроилась на сиденье напротив и, как и я, смотрела в окно. Привал сделали всего один раз возле небольшой гостиницы, где мы с кузиной поднялись в отведённые комнаты, чтобы привести себя в порядок, сменить одежду и пообедать. Затем путешествие продолжилось, и я уже откровенно скучала, поскольку пейзаж за окном не менялся. Только подъезжая ближе к владениям рода Остеус, я почувствовала душевный подъём, предвкушая долгожданную встречу. Мы ехали по извилистой дороге, а вдали виднелись синие скалы. Вдруг за поворотом я увидела среди камней развалины замка.

  — Мелинда, — окликнула я служанку.

  — Да, мисс Виолетта?

  — Посмотри, там древние развалины.

  — Что вы, мисс, они вовсе не древние.

  — О чём ты?

  — Это проклятое место, мисс Виолетта. Неужто вы не знаете? Ведь ваш жених живёт неподалёку.

  — О чём я не знаю?

  — Когда-то очень давно здесь был древний храм духу сладострастия эфиальту.

  — Что за ерунду ты говоришь, Мелинда?

  — Я дело говорю, мисс Виолетта. Я из этих мест родом, а потому историю эту хорошо знаю. Раньше все люди верили в духов, поклонялись им и храмы ставили. Предания о тех временах до сих пор в народе живут. Говорят, и магические способности у людей от духов. Вроде как те, кто был рождён от обычной женщины и духа, и стали первыми магами. Поэтому люди в древности самых красивых дев отбирали, а те перед храмами исполняли танец, потому как духа можно соблазнить, а он свою силу ребёнку подарит.

  — А женщина могла родить от духа?

  — Избранница могла. Потом те времена канули в прошлое, но храмы трогать никто не решался. А некоторым духам люди продолжали поклоняться. Говорят, эфиальт был одним из самых могущественных. Многие верили, что он может подарить бездетной семейной паре потомство. А потом во время войн с плебеями, король приказал порушить все храмы, да запретил старые верования. Позже территории эти отошли знатному и сильному роду Мирас. На месте старого храма уж красивое озеро образовалось, туда селянки ходили в ворожейную ночь на суженого гадать. После глава рода Мирас дом возвёл неподалёку, хотя его предупреждали не злить духа, говорили, что нельзя здесь жить, что дух проклянёт весь род и потомки счастья не узнают. Так он не послушал. Видели бы вы, какой здесь красивый замок стоял!

  — А ты видела?

  — Ну так я картинки видела. Очень красивый! У хозяина дочь была — девица на выданье. От женихов отбоя не было. Приданое богатое, род знатный, сама красавица. Вот только подговорили её как-то подружки в ворожейную ночь на озеро сходить, сказали, мол, погадаешь, хоть определишься, кого мужем сделать, с кем счастлива будешь. Вот она и пошла. А дальше страсти-то такие приключились, мисс Виолетта.

  — Что за страсти?

  — Пришли они, значит, ночью на озеро, одёжу всю сняли, в воде голышом искупались, а как стали танец исполнять и слова гадательные произносить, так из самой середины озера поднялся мужчина.

  — Мужчина?

  — Да. Красивый-прекрасивый. Видать, прельстил его девичий танец. Только девки напугалися до смерти, завизжали и бросились наутёк.

  — Так и бросились голышом?

  — А то как же! Не до одёжи им было. А вот дочка хозяина не убежала. Не смогла. Ноги будто к земле приросли. А мужчина тот прямиком к ней направился, ухватил девушку на руки, а она и не воспротивилась. Отнёс он её на постель из травы душистой, там она поутру и проснулась одна.

  — Одна проснулась?

  — Ну так конечно. Дух-то поутру исчез.

  — А это дух был? Наверное, сам дух сладострастия.

  — Знамо дело, сам эфиальт. Ему, мисс Виолетта, ни одна женщина отказать не сможет. Только эфиальт — не добрый дух, а с той, кто его соблазнит, беда может приключиться.

  — Что за беда?

  — Будет он каждую ночь к ней во сне являться, ночи вместе проводить да силу и жизнь из тела вытягивать.

  — Зачем?

  — Да кто его знает? Может из мести, а может ещё зачем. Вот и говорят, что стала с тех пор дочка хозяина сама не своя. Таяла день ото дня. Голову от любви к духу своему потеряла. Сама на озеро бегала каждую ночь, пока отец не прознал и не запер её в доме. Стала она тогда будто помешанная. Эфиальта своего всё призывала. Отец докторов лучших позвал, а те помочь не смогли. Один лишь старец древний с безумием девичьим совладал. Велел насобирать цветов белых и лиловых, что вокруг озера росли, да всю комнату деве украсить. Вот тогда и пришла она в себя.

  — Успокоилась, значит?

  — Притихла, перестала на озеро рваться. Вот только, мисс Виолетта, спустя недолгое время выяснили, что ребёнка она ждёт.

  — Ребёнка? Ещё скажи от духа ребёнок тот.

  — От него самого. Духи, когда избранницу среди людей находили, дарили ей дитя. Вот и Эльвира забеременела. Вы только представьте, какой позор отцу её! Чтобы никто не прознал, выдали девицу быстренько замуж за другого аристократа, правда, нищего, ещё и приплатили ему. А когда ребёнок родился, сделали вид, что недоношенный и рождён от мужа. Вот только Эльвиру это всё не спасло. Она, как дитя родилось, ушла ночью из дома и пропала. Так и не нашли её. Говорят, к суженому своему, эфиальту, ушла.

  — Любишь же ты, Мелинда, всякие небылицы слушать. К чему такие сказки выдумывать? Просто девица до свадьбы другому мужчине отдалась и забеременела, а родители позор её скрыть пытались за нелюбимого выдали. Она и утопилась, в конце концов.

  — Не верите вы легендам, мисс Виолетта. А легенды не врут. И доказательство тому есть. Ребёнок ведь вырос, наследовал за дедом своим дом и владения.

  — И что тот ребёнок на духа похож был?

  — С виду обычный мужчина, но говорят, что от отца своего он необычные свойства унаследовал, какие не всякому магу даны. Вот только ни отец, ни дед его не любили. Боялись даже. А потому как стал постарше, сослали его в дальнее королевство учиться. А в иных королевствах сами знаете, у них такое вольнодумство царит. Вот когда он возмужал и домой вернулся, дед уж умер, а отец совсем болезный стал. И этот Адриан стал всем здесь заправлять. К аристократам никакого уважения не выказывал. Всё о равенстве твердил. И всё он по-своему делал, ни король, ни традиции аристократические ему не указ. Разозлил он владыку нашего непослушанием, а потому велел король его схватить и в тюрьму бросить, а земли и владения отобрать. Только, говорят, сбежал Адриан в последний момент, не иначе как дух ему помог. Не схватили его и найти потом не смогли. Но пообещал он, что вернётся и отомстит. Такие вот страсти, мисс Виолетта.

  — А с замком что приключилось? Почему новому владельцу не отдали?

  — Так разрушился замок. За ночь одни руины остались. Никто этого не видел, только грохот в селе слышали, а когда прибежали, одни развалины нашли. С тех пор никто здесь поблизости не селится, и хозяина единого у земель этих нет. Теперь вот вашему жениху достались в награду за службу хорошую.

  — Послушай, Мелинда. Если ты говоришь, что легенды не врут, то где же озеро заколдованное?

  — Исчезло, мисс Виолетта, будто испарилось. Там теперь пустая глубокая чаша в земле, одни камни на дне лежат. Говорят, что в лунную ворожейную ночь озеро вновь появляется.

  — Так и появляется?

  — Истину вам говорю.

  — Твою истину проверить легко можно, Мелинда. Достаточно в полнолуние на это место прийти и посмотреть, появится ли озеро.

  — Да кто же решится на такое? Страшно ведь до ужаса.

  — Тому страшно, кто в этот бред верит. Полнолуние у нас через три дня, вот и пойдём с тобой вместе. Посмотришь, что всё это вранье и небылицы. Глупости, из-за которых люди на этом месте ничего построить не могут. Столько земли впустую пропадает.

  — Да что вы, мисс Виолетта. Да я ни в жизнь не решусь прийти сюда ночью. Ещё заберут нас в суженые эфиальт или сын его.

  — Сказала придёшь, значит придёшь. Я тебе приказываю.

  Мелинда так до самого замка Остеус и промолчала, забившись в угол кареты. А меня всегда ужасно злили подобные глупости. Верить в полную чушь, ещё и рассказывать всем об этом. В своём окружении терпеть подобную ересь я была не намерена. Хотя таким людям, пока не докажешь обратное, они ни за что не поверят. А значит поведу её ночью на предполагаемое озеро, пусть сама убедится. Выгонять хорошую служанку не хотелось, а урок преподать не помешает.

  Когда карета подъехала к крыльцу высокого каменного замка с цветными витражными стёклами в окнах и витыми решётками на балконах, раздался восхищенный возглас обеих моих спутниц. Вся тёмно-синяя дорожка, расстеленная на серых ступеньках, была усыпана лиловыми лепестками. Эрин как раз спускался с крыльца, чтобы подать мне руку, а слуга распахнул дверцу кареты.

  — Виолетта, как я рад видеть тебя, — произнёс мой жених, склоняясь и целуя затянутые в ажурную перчатку пальцы.

  — Вся дорожка в лепестках, — улыбнулась я.

  — Это необычные цветы. Эти розы я приказал специально вывести в оранжерее. Они названы в твою честь и столь же прекрасны и нежны, как и ты, моя дорогая. Их аромат подобен едва уловимому и столь изысканному шлейфу твоих любимых духов.

  Я смущённо поправила упавшие на плечи локоны, промолчав о том, что так пахнут не духи, а та маска, которую служанка наносит каждый раз перед мытьём моих волос. В неё и правда входило розовое масло, но сам аромат не был моим любимым.

  — Могу я поцеловать свою невесту, — нежно спросил Эрин, а я робко подняла голову, любуясь его красивыми тёмными глазами.

  — Конечно, но лучше, когда мы останемся наедине, здесь слишком много слуг.

  — Твоё слово — закон, моя дорогая, — улыбнулся жених и повёл меня внутрь замка.

  Честно говоря, я ожидала, что эти каникулы мы проведём вместе, а потому удивилась, когда обнаружила, что в замке гостят родители Эрина. Его матушка была очень рада меня видеть, а отец отвесил изысканный поклон и вежливо улыбнулся, сказав, как счастливы они лицезреть такую очаровательную гостью в их доме.

  — Ты наверняка устала с дороги, Виолетта. — проговорил жених, выводя меня из гостиной в холл к подножию широкой уходящей на второй этаж лестницы. — Предлагаю подняться в отведённые комнаты, отдохнуть, а через час спуститься к ужину. Твоя мама любезно сообщила рецепты блюд, что любит моя невеста, и именно их сегодня подадут к столу.

  — Ты такой заботливый, Эрин, — улыбнулась я.

  — Всегда рад возможности доставить тебе удовольствие. — Шепнул жених и нежно меня поцеловал.

  Не знаю, правда, чего я ожидала от поездки. Думаю, помимо радости от встречи с любимым женихом, хотела ощутить его внимание, послушать комплименты, каждый день купаться в восхищении и нежности. Вместо этого нам приходилось вести себя очень чинно: никаких лишних слов, жестов или откровенных взглядов. Эрин к тому же большую часть дня работал с бумагами в кабинете, а я либо составляла компанию его матушке за вышиванием платочков и шитьём одежды для нуждающихся, либо бродила в парке. Со скуки даже решила отправиться в библиотеку, хотя и думала, что до начала занятий отдохну от книг и премудрых наук. Бродя между полками, просматривала различные научные труды, исторические записи, книги о выдающихся деятелях королевства, только в дальнем углу я смогла обнаружить что-то интересное. Запылившиеся, они стояли в ряд на небольшой полке: три толстых книги по истории рода Мирас. Мне стало любопытно узнать, насколько же слухи соответствуют тому, что произошло на самом деле. Пролистав первую книгу, обнаружила, что в ней рассказывается об основоположнике рода и его заслугах перед тогдашним правителем. Рассудив, что интересующая меня история, окончившаяся падением и вымиранием рода, должна содержаться в последнем томе, достала третью книгу, села в кресло и принялась листать страницы. В самом конце я натолкнулась на имя Адриана Мираса и перешла в начало главы.

  Легенды оказались очень тесно связаны с историческими фактами. В книге говорилось, что Адриан был последним представителем рода Мирас, что мать его умерла от родовой лихорадки, что воспитывали юношу отец и дед, которые отправили его учиться не в аристократическую академию (что действительно странно), а в далёкое королевство Танкелир, где молодой человек освоил положенные науки, а после, вместо того, чтобы вернуться домой, отправился путешествовать по всей стране и, кажется, даже переплывал море и посещал иные государства. Когда Адриан вернулся на родину его дед уже умер, а отец мучился от неизлечимой хвори, и молодой человек принял на себя все дела по управлению поместьем.

  Управлял он очень хорошо, поместье процветало, но у молодого Мираса совершенно не складывались отношения с соседями. Кто-то из них доложил королю о вольнодумстве Адриана, о том, что тот обучает слуг грамоте и магии, что он не чтит аристократических законов и совершенно неуважительно относится к правителю королевства. Тогда Адриана вызвали ко двору, но он отказался явиться, отговорившись занятостью. Подобная наглость разозлила короля настолько, что он приказал схватить юношу и притащить во дворец силой, дабы заключить дерзкого аристократа под стражу. Когда вооружённые до зубов королевские воины явились к замку, то Мираса в нём не застали, и никто не мог сказать, куда он исчез. Сам замок был разрушен в ту же ночь. Сей факт объяснялся тем, что скала, на которой он стоял, на протяжении многих лет размывалась изнутри подземными водами, и, в конце концов, часть скалы обвалилась, а строение вследствие этого превратилось в руины.

  Закрыв книгу, я ещё долго размышляла о природе человеческой глупости. Почему, объясните мне, люди так любят сочинять небылицы? Это надо же, столько всего напридумывать!

  — Мисс, Виолетта, не стоит, право слово. Давайте не пойдём.

  — Я обещала, что мы сходим к озеру, и ты лично убедишься, что всё это выдумки. Я сама читала про историю замка и про последнего представителя рода. Ничего про духов не написано, ни единого слова.

  — Да кто же про такое писать-то будет, мисс Виолетта. Вот только всё правда.

  — Мать Адриана умерла после родов от лихорадки.

  — Пропала она, мисс Виолетта, а родные это скрыли. И про сына, что не от мужа рождённый, тоже никому не говорили.

  — Если не говорили, то почему об этом в легендах рассказывают? Ведь и магия у людей от духов, и Адриан много лет назад от духа родился, а потому сам исчез, ещё и замок разрушил собственными силами, наверное, чтобы королю сокровища его не достались.

  — Вот вы смеётесь, мисс Виолетта, а сами-то объяснить можете откуда магия пошла, ежели не от духов?

  — А что в магии особенного? У каждого человека она есть, как и дар к чему-то определённому. Это обычные энергетические потоки в нашем теле, которыми мы учимся управлять. Те, кто хорошо учится, становятся замечательными магами, а кто не умеет управлять своей силой, остаются неучами. Всё очень просто. Эти процессы научно обоснованы, для каждого магического действия выведены определённые формулы.

  — А что же тогда есть такие маги, которые… ой, пришли, мисс Виолетта.

  Я остановилась, рассматривая груды камней, освещённые бледным светом луны. Позади развалин скала резко обрывалась вниз, словно падала в бездонную чёрную пропасть. Чуть вдали от руин виднелось углубление в земле. Пожалуй, озеро и правда было, но только вода могла уйти в землю, когда произошёл обвал породы.

  — Страшно, мисс. Тихо так, аж жуть. Луна сегодня красная встала, не к добру это.

  — Перестань трястись, Мелинда. Пошли вперёд.

  — Не пойду я, здесь останусь.

  — Останешься здесь, завтра же выгоню.

  — Мисс Виолетта!

  — Идём к озеру.

  Мы осторожно пробирались между огромных камней, но пришлось остановиться, когда луна скрылась за тучами. Стало так темно, что идти вперёд, означало споткнуться о какой-нибудь булыжник.

  — Знак это, — зашептала служанка, — домой возвращаться надо.

  — Прекрати трусить, вон луна снова выглядывает.

  В этот миг круглое светило действительно появилось из-за тучи и вновь осветило заросшие плющом камни.

  — Мисс Виолетта, мисс Виолетта, вы только взгляните, плещется!

  — Что плещется?

  — Вода, мисс!

  Я глянула в сторону озера и едва не отшатнулась от испуга, но переборола себя и всмотрелась внимательней. Чашу в земле застилал белый туман, оттого казалось, что там плещется вода.

  — Это всего лишь туман, Мелинда.

  — Да откуда он взялся? — зашептала служанка. — Клянусь вам, мисс, там под ним вода.

  — А вот сейчас и проверим. — Я махнула девушке рукой, подавая знак следовать за мной, и подошла к самому краю бывшего озера. Опустившись на колени, склонилась вниз и погрузила руку в молочные хлопья. Я ощутила лишь холод, никакой воды внизу не было, зато руке вдруг стало слишком зябко, даже пальцы занемели. Быстро выпрямившись, посмотрела на побелевшую ладонь — было такое странное чувство, словно кожу пощипывает. Я оглянулась, но Мелинду не увидела. Поднявшись на ноги, развернулась назад: побледневшая девушка пряталась за большим камнем и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

  — Здесь нет воды, обычный туман. — Громко сказала я, а служанка вдруг побледнела, раскрыла рот, вытянула руку, указывая куда-то позади меня, и сползла на землю, лишившись сознания.

  Я резко обернулась и… ничего не увидела. Луну вновь заволокло тучами, и такая непроглядная темень царила вокруг, неестественная чёрная мгла, в которой я даже своих рук не видела. Мне стало сильно не по себе, а честно говоря, я по-настоящему испугалась. Показалось, что ощущаю чьё-то присутствие. Было так холодно, и мурашки побежали по коже. Может всё померещилось с испуга, но я, кажется, почувствовала на себе пристальный взгляд нечеловеческих глаз, способных хорошо разглядеть меня в этой темноте. И это было жутко, я не видела ничего, не могла пошевелиться и убежать тоже не могла. Тело заледенело, а воздух словно сгустился вокруг, даже вдохнуть не получалось. Когда голова уже закружилась, а из горла вырвался хрип, первый луч серебристого света упал на кончики моих туфель. Я смогла наконец вдохнуть, а тьму вокруг рассеял лунный свет. Передо мной всё также стелился белый туман, а по краю озера распустились белые и лиловые цветы, похожие на ирисы. Воздух наполнился их ароматом, пряным, душистым, слишком тяжёлым. Я отступила, ощутив бурную радость оттого, что могу двигаться. Кинулась назад и попыталась привести в чувство служанку.

  — Мелинда, Мелинда, да очнись наконец!

  Девушка слабо заворочалась, приоткрыла глаза, увидела меня и закричала.

  — Что ты орешь? — я хорошенько встряхнула служанку за плечи.

  — Мисс Виолетта?

  — Я это.

  — Ой, мисс! Бледны-то как! Я решила, что передо мной призрак Эльвиры, что она пришла меня с собой увести.

  — Не дури, Мелинда. Вставай давай, идём домой.

  Я протянула руку, и девушка схватилась за неё, а потом вновь отшатнулась с криком.

  — Мамочки мои!

  — Что опять?

  — Рука у вас, мисс Виолетта, чистый лёд.

  Я посмотрела на ладонь той самой руки, что опускала в туман. Она казалась очень белой, и я её и правда не чувствовала. Закрыв глаза, попыталась направить энергетический поток в заледеневшие пальцы, чтобы вернуть ладони чувствительность. Попытка оказалась неудачной, пришлось предпринять ещё несколько, пока я не ощутила покалывание, а кровь снова не прилила к руке, и та стала потихоньку согреваться. Когда я наконец пошевелила пальцами, то увидела на ладони едва различимый узор, напоминавший тонкую веточку с маленькими ажурными завитками, похожий на морозный узор, каким я запомнила его из детских книжек с картинками. Если я поворачивала руку, этот узор немного серебрился в свете луны. Подняв голову, посмотрела на служанку, чтобы понять, заметила ли она, но Мелинда смотрела в сторону озера, не отрывая глаз.

  — Что ты там увидела, Мелинда, почему в обморок упала?

  Девушка с трудом сфокусировала взгляд на мне.

  — Страшно так, мисс Виолетта. Вы там стояли, а позади вас он появился. Сам эфиальт! Только мне говорили, что он красивый мужчина, а это был дух, призрак. Я страшнее в жизни не видела! Оскал на лице нечеловеческий, а глаза синим огнём светятся, он взлетел над озером и к вам руки протянул, я думала, убьёт на месте, жизнь из тела вашего вытянет в тот же миг, а дальше провалилась в небытие, насилу в себя пришла. Батюшки мои, что теперь будет?

  — Что будет? Померещилось тебе со страха. Озеро мы проверили, воды там нет, пора идти домой.

  — Проклял он вас, мисс Виолетта, точно проклял. Теперь обязательно несчастье какое случится.

  — Ты определись, Мелинда. То ты говорила, что ночами во сне являться будет, теперь о проклятии твердишь.

  — Духи, они по-разному наказать могут, кабы прельстился вами, то приходил бы во сне, а после ночи любви забирал бы по крупинкам душу и жизнь, пока не убил, а коли просто разозлился, то мог и проклясть, только как, неведомо, но ничего хорошего ждать не приходится.

  — Прекрасно. Раз неведомо, то и нечего глупости говорить. Идём уже. — Я поднялась на ноги и зашагала между камней обратной дорогой, а Мелинда подскочила и бросилась за мной, точно ужаленная.

  Глава X — Знаки

  Пробраться в замок не составило труда. Я заранее оставила открытой небольшую калитку в стене и дверь, ведущую на чёрную лестницу. Прокравшись в комнату, быстро переоделась в ночную сорочку, умылась и легла в постель.

  Когда я проснулась, солнечные лучи уже пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. Я поднялась с кровати и подошла к окну. Солнце стояло почти в зените. Неужели уже полдень?! Что обо мне подумают родители Эрина, я ведь не явилась на завтрак?! И где Мелинда? Почему не разбудила? Я схватила со стола небольшой зелёный шар и сжала в ладони. Подобный способ оповещения слуг о том, что их вызывают хозяева, давно уже заменил старинные колокольчики. Шар в комнате Мелинды должен был загореться ярко-зелёным светом. Мне пришлось прождать минут двадцать, но девушка так и не явилась. Ничего не оставалось, как самой натянуть на себя платье и перехватить взлохмаченные кудри шелковым шарфом. Первым делом отправилась в комнату нерадивой служанки, чтобы дать той нагоняй. Пусть она и бродила со мной полночи по развалинам, но это не дело, столько спать.

  В комнате Мелинды шторы тоже были задёрнуты, а девушка крепко спала.

  — Мелинда, — позвала я с порога, — живо поднимайся!

  Она никак не отреагировала на мои слова.

  — Мелинда! — я подошла к кровати и склонилась над служанкой. Она была невероятно бледна, кожа на руках была очень холодной на ощупь.

  — Мелинда, — уже тише позвала я, пытаясь привести девушку в чувство.

  Лишь спустя минуту она открыла глаза и я вздохнула с облегчением.

  — Что с тобой?

  — Плохо, мисс Виолетта, очень плохо.

  — Где болит? Я врача позову.

  — Не болит. Сил совсем нет, вытянул он их из меня, даже пошевелиться не могу.

  — Кто вытянул?

  — Приходил он ко мне, мисс Виолетта. Увезите меня, отсюда. Спасите, заклинаю вас.

  — Мелинда… ты полежи, отдохни, может застудилась вчера? Я прикажу позвать врача.

  — Не поможет он мне. Уезжать нужно, мисс Виолетта. Пока он надо мной полную власть не взял. Умру я вскоре, а он душу себе заберёт, чтобы жила с ним в проклятом озере. Нельзя с духами связываться, мисс, ни с ними, ни с теми, кто от них рождён. На беду мы с вами на озеро ходили.

  Я отвернулась от бредящей служанки. Сердце внезапно сдавило. Сегодня при ярком свете нового дня мне казалось, что все вчерашние события явились лишь плодом фантазии, я ведь так ничего и не увидела там, на озере, а кожа на ладони была такой же гладкой и чистой — от символа и следа не осталось. Зато Мелинда заболела, не иначе переохладилась, а может сильный испуг сыграл свою роль. Чего только не примерещится суеверной девушке в ночной темноте. Я поспешила вниз, чтобы найти Эрина, но столкнулась с женихом на лестнице.

  — Виолетта, я шёл к тебе. Как себя чувствуешь? Ты не заболела. Отчего у тебя такой взволнованный вид?

  Я невольно потянулась руками к растрёпанным волосам и неожиданно вспомнила, что одета в домашнее платье, то самое, в котором прилично проводить время у себя в комнатах, занимаясь, например, шитьём, а не разгуливать по чужому дому на глазах слуг и родителей будущего супруга. В таких нарядах дамы предпочитали являться на свидания к любовникам. Вниз не надевался тугой корсет, лишь соблазнительное нижнее белье, а завязки находились спереди — стоило потянуть за кончик тесёмки и шнуровка мгновенно распускалась, а платье спадало с плеч. Пускай мой наряд и был довольно скромным, а не полупрозрачным, например, но сам факт, что я забыла про приличный внешний вид, внушал опасения. Кажется, на мне плохо сказываются ночные прогулки и общение с суеверными служанками.

  Я сделала шаг назад, щёки запылали румянцем. Эрин же окинул меня взглядом, а в глазах появился непонятный блеск.

  — Моя служанка заболела. Я шла к тебе, чтобы попросить вызвать доктора. Прости, я совсем позабыла, что не оделась должным образом.

  — Ты выглядишь очень мило. Если нужна помощь, я могу прислать к тебе служанку моей матери.

  — Нет, не стоит. Просто пригласи Мелинде врача, а я пока поднимусь в комнаты, приведу себя в порядок. Ты можешь позвать вашего домашнего доктора, он же живёт на территории замка?

  — Боюсь, Юнбер откажется осматривать служанку, но я распоряжусь вызвать лекаря с деревни.

  — Спасибо. — Я стремительно развернулась и быстро направилась в свою комнату, просто сгорая от стыда.

  Моё нервозное состояние сказалось и на попытках привести себя в порядок. Платье я натянула, но завязки на спине не поддавались и совершенно отказывались зашнуровываться. С досады швырнула в стену расчёской, потеряв терпение в борьбе с непослушными кудрями. Ну что за день сегодня такой? С самого утра не задался! Теперь ещё и простейшие бытовые заклинания из головы выскочили от расстройства. Стоило и правда воспользоваться услугами служанки. Стук в дверь привлёк внимание, и я обрадовалась, что Эрин все же отправил для меня помощницу. Крикнув ‘Войдите’, ожидала появления девушки и очень удивилась, когда в комнату вошёл мой жених.

  — Виолетта, я пришёл сказать, что за лекарем послали, а также хотел пригласить тебя на прогулку в экипаже. Родители изъявили желание съездить на дальние фермы, устроим там пикник. Ты согласна?

  — Да, конечно, — ответила я, снова смущаясь. Положительно, день сегодня не удачный. В который уже раз предстаю перед Эрином в совершенно неподобающем для леди виде.

  — Виолетта, милая, отчего ты так смущена?

  — Всё хорошо, я просто немного запуталась в заклинаниях. Сейчас приведу себя в порядок и можем ехать.

  — Позволь мне помочь, — улыбнулся жених, а потом приблизился и, не слушая возражений, весьма ловко затянул шнуровку на спине, чем несказанно меня удивил. Потом Эрин коснулся моих волос и провёл по запутанным локонам ладонями, а они под его пальцами распутывались сами собой и ложились красивыми завитками. Даже когда волосы был приведены в порядок жених не убрал рук, а продолжал ласково перебирать золотые пряди, любуясь их сиянием в солнечном свете. Когда он поймал один локон и прижал к губам, я залилась румянцем до самых ушей, а Эрин вдруг развернул меня к себе, и обнял руками за талию.

  — Ты так мило смущаешься, Виолетта, но стоит ли быть столь застенчивой с тем, за кого вскоре выйдешь замуж?

  — Извини, ты застал меня врасплох, я сегодня сама не своя.

  — Ты здорова? — с тревогой в голосе осведомился жених.

  — Да, просто ощущаю небольшую усталость.

  — Поездка пойдёт тебе на пользу, — улыбнулся Эрин, а потом склонился ко мне, а я подалась назад и упёрлась в комод спиной. Сильные мужские руки тут же поймали в тесный капкан и твёрдые губы накрыли мои, подарив нежный, но в этот раз гораздо более настойчивый поцелуй. Жених отпустил меня лишь спустя несколько минут, и пока я восстанавливала дыхание, вновь ласково коснулся рукой волос и сказал, что будет ждать внизу.

  Поездка вышла интересной. Мы очень хорошо провели время вместе, послушали увлекательные рассказы отца Эрина из придворной жизни и отведали прекрасных фруктов из замковой оранжереи. Потом жених повёл меня прогуляться и, как он сказал, полюбоваться самым красивым видом на его владения. Мы вышли на высокую скалу. Перед нами, будто на ладони, лежал чудесный пейзаж: прекрасная долина с серебристой лентой реки, тёмно-зелёными пятнами лесных островков, красными крышами крошечных сельских домиков, белоснежными облаками, плывущими в вышине, и виднеющийся вдали каменный фамильный замок. Я любовалась всем этим великолепием, а Эрин неслышно подошёл сзади, положил руки на талию и прижал спиной к своей груди.

  Мы молча стояли, я наслаждалась покоем и красотой, но предательский взгляд то и дело возвращался к старым развалинам вдалеке — на другой высокой скале — хорошо заметным даже отсюда. Тревога не покидала мою душу, я никак не могла избавиться от навязчивых мыслей, даже вновь бросила взгляд на свою ладонь — совершенно обычную, без магических символов. Что же теперь делать? Мелинда и правда верит в проклятие, не удивлюсь, если под воздействием разыгравшегося воображения она и сны видит о своём эфиальте. Стоит ли уезжать или попробовать поговорить о происшествии с Эрином? Я задавалась этими вопросами, не зная, что предпринять. Решила, что стоит дождаться заключения лекаря, а потом уже строить дальнейшие планы. Хотя уезжать совершенно не хотелось. Я ждала этих каникул, я хотела провести время с женихом, и он даже находит редкие минуты в своём плотно забитом графике, чтобы оставаться со мной наедине и вот так обнимать.

  — О чём ты думаешь? — шепнул Эрин на ухо.

  — Просто смотрю на те руины. Слышала, там раньше стоял другой замок?

  — Да. — В голосе жениха внезапно проскользнули стальные нотки. — Это был замок предыдущих владельцев здешних земель — рода Мирас. Последний отпрыск оказался совершенно никудышным человеком и потерял всё по собственной глупости. Как видишь, мы выстроили новый дом, и теперь это фамильная собственность, то, что я передам нашим с тобой детям.

  При этих словах руки жениха крепче сжали мою талию, я ощутила жар его ладоней и то, как горячее дыхание коснулось шеи.

  — А почему вы не уберёте камни?

  — Из-за деревенских жителей. Они верят в древнее проклятие, в то, что нельзя тревожить некоего духа, и если начнём все сносить, то это вызовет сильное недовольство. Знаешь, родители даже не пускают своих дочерей близко подходить к этому месту. Но периодически случается, что кто-то из деревенских заболевает, обычно как раз молодые девушки.

  — А чем заболевают? — мой голос заметно дрогнул.

  — Я полагаю, что в развалинах, может быть на камнях или траве, поселилась какая-то зараза. Возможно споры неизвестной или неисследованной болезни. Полагаю, это проделки Адриана. Нарочно наложил чары на то место, чтобы никто не отыскал сокровищ его рода. Согласно слухам, именно там они и спрятаны.

  — Но почему девушки становятся жертвой чар?

  — Ходят туда гадать, вот и цепляют эту заразу. Что возьмёшь с глупых необразованных селянок?

  — А как болезнь протекает?

  — Слабость, галлюцинации, отсутствие аппетита, человек постепенно, словно усыхает, теряет силы и может погибнуть. Наш домашний доктор жаловался, что сельский лекарь по этому поводу устроил целый скандал и требовал исследовать причины заболевания. У него в селе погибло четыре девушки за последние несколько лет.

  Я вдруг вспомнила удушливый запах неизвестных белых и лиловых цветов, от которого кружилась голова. Что если это он рождает галлюцинации.

  — А вы исследовали?

  — Виолетта, к чему тратить время и силы на такие глупости, когда есть более важные дела, чем ползать по развалинам и искать споры странной болезни? Ты, главное, сама к этим камням не приближайся.

  Вопрос о том, рассказывать ли жениху о ночном происшествии, отпал сам собой.

  По возвращении в замок застали там деревенского лекаря, который однако совершенно меня не обрадовал. Более всего раздосадовало то, что и он дал совет увезти Мелинду обратно в столицу, поскольку там лучшие врачи, а лично он с этой болезнью совладать не в силах. Решение уехать не вписывалось в планы, но навязчивая совесть беспокоила каждую минуту, пока я окончательно не потеряла терпение. Я решила поговорить с Эрином об отъезде, когда меня пригласили в его кабинет.

  — Виолетта, дорогая, присядь, пожалуйста.

  Жених указал на удобное кресло возле окна, а сам встал рядом. Он облокотился на оконную раму и устремил задумчивый взор в роскошный сад, а я любовалась его красивым мужественным профилем, чёрными блестящими волосами, широким разворотом плеч и элегантным костюмом, безупречно сидящим на высокой атлетически сложенной фигуре.

  — Очень грустно говорить об этом, но меня вызывают в столицу дела. Я не могу отложить их, к великому сожалению. Родители останутся здесь, и ты можешь ещё погостить, ведь тебе понравились здешние места?

  Я молча слушала жениха, а с души будто тяжёлый камень свалился.

  — Мне действительно грустно, что приходится вновь расставаться с тобой и впредь довольствоваться редкими встречами. Уповаю лишь на то, что после свадьбы ты наконец-то будешь жить рядом, и даже если днём я буду занят, ночи мы сможем проводить вместе.

  После последних слов Эрин повернулся, протянул руку и помог мне подняться.

  — У меня подарок для тебя. — Жених достал из кармана плоскую коробочку алого бархата, раскрыл её и вынул превосходно выполненную бриллиантовую заколку. У меня вдруг дыхание перехватило, но не оттого, что вещь была по виду чрезвычайно дорогой, а потому что по форме она напомнила тот самый морозный узор, проявившийся на ладони в памятную ночь. Лёгкие и тонкие золотые нити, переплетались с более толстыми спиралями, красивые ажурные завитки были усыпаны бриллиантами, сверкавшими радужными искрами, подобно кристаллам снега. Что это? Откуда?

  — Позволь, я застегну её.

  Я повернулась к жениху спиной, а он вытащил шпильки, скреплявшие причёску, и заколол рассыпавшиеся локоны новой заколкой.

  — Тебе невероятно идёт, — заметил Эрин и поцеловал кончики моих пальцев. — Нравится?

  — Очень. Что это за узор?

  — Ты имеешь в виду форму заколки?

  — Да.

  — Не задумывался над этим. Я купил её у ювелира, он рассказывал, что подобные украшения очень редки, их то ли делают, то ли делали давно в другом королевстве. К нему заколка попала случайно, но я не интересовался как. Мне показалось, что только она достойна украсить твои великолепные волосы, и я сразу её купил.

  — Спасибо, — ответила я, поднимаясь на цыпочки и награждая жениха поцелуем.

  Глава XI — Печать духа

  — Приветствую, студенты. Хорошо провели каникулы? Полагаю, вы невероятно счастливы вернуться к учёбе, — ухмыляясь, говорил Амир, оглядывая наши выражавшие всё что угодно, но только не счастье, лица.

  Все сидели понурые, грустные, учиться никому не хотелось, даже мне стоило большого труда сконцентрировать внимание на словах преподавателя.

  — Надо же, — так же насмешливо протянул Амир, — похоже, все сегодня не в духе. А моё занятие последнее, да? Так и быть, отпущу — толку от вас сейчас никакого. Завтра чтобы в себя пришли, проведём небольшую проверку, посмотрим, что ещё у вас в головах осталось. Идите.

  Шум, раздавшийся вслед за его словами, свидетельствовал о том, что Амир стал любимым преподавателем всего потока, по крайней мере, сегодня. Я не спеша поднялась, хотя не терпелось броситься вслед за остальными. Первый день учёбы действительно выдался тяжёлым.

  — Виолетта, останься.

  Ууу, кто бы сомневался!

  — Да, куратор Вальенте, чем могу помочь?

  — Спланируй тренировки группы и подготовь для меня график. Здесь расписания занятий, нужно заполнить пустые графы.

  — Хорошо. Сделаю и завтра вам отдам. — Я протянула руку за листами и задела локтем прислонённую к столу трость. Пришлось наклониться и поднять, но когда рука сомкнулась вокруг набалдашника, её обожгло как огнём. Невольно вскрикнула, отдёргивая ладонь.

  — Что такое? — недовольно спросил Амир. Он поднял свою трость, внимательно осмотрел. — Что там у тебя?

  Я отступила, сжимая руку в кулак, а Амир вдруг резко подался вперёд, схватил запястье и, подтащив меня к себе, с силой разжал ладонь.

  — Что за….! — выругался куратор, рассматривая морозный узор, ярко переливавшийся радужными искорками. — Виолетта, какого… — дальше вновь последовал такой изощрённый набор ругательств, что я покраснела.

  — Что на твоей руке делает печать духа? — наконец задал понятный вопрос преподаватель.

  — Печать духа?

  — А ты думала что?

  — Я не думала…

  — И это не удивляет.

  — Я не думала потому, что метка исчезла, её не было.

  Амир наконец выпустил руку, сел на стул и внимательно на меня взглянул.

  — И где наша правильная Виолетта получила проклятую метку?

  — Почему проклятую? — мурашки пробежали вдоль позвоночника, а желудок вдруг скрутило.

  — Ты ходячее орудие для уничтожения половины студенческого потока не в курсе, что за метка на твоей руке?

  Я поняла, что мне тоже необходимо сесть, потому как коленки вдруг мелко задрожали.

  — Объясните, пожалуйста, куратор Вальенте.

  — Сперва расскажешь мне где, когда и как ты её получила, и не вздумай лгать!

  Очень неуютно было сидеть под взглядом проницательных глаз старого куратора, но беспокойство в душе всё нарастало. Я поняла, что Амир не шутит, было в его лице нечто такое — ясно указывающее на серьёзность вопроса. И тогда, набрав в грудь побольше воздуха, неспешным тоном начала рассказывать, как служанка поведала старую легенду, и к чему это привело. Когда я закончила, куратор долгое время молчал. Мне даже глаз поднимать не нужно было, чтобы ощутить его осуждающий взор.

  — Не перестаёшь меня разочаровывать, Летта. Что сейчас с той девушкой?

  — Мелинда поправляется. Кажется, сны её больше не беспокоят. Доктор сказал, что галлюцинации — всего лишь симптом этой редкой болезни.

  — Даже болезнь назвал?

  — Он не назвал, потому…

  — Потому что это не болезнь, Летта. Знаешь, есть у тебя одна черта — тобой многие восхищаются, но здесь большую роль играет происхождение и статус, чем личные заслуги. Эти девушки делятся с тобой секретами, пытаются подражать твоим манерам, ошибочно полагают, что ты способна общаться с ними на равных, а ведь тебя лучше не подпускать к внушаемым особам и на пушечный выстрел.

  — Почему вы так говорите? — слова куратора разозлили невероятно. Отчего он перекладывает чужую вину полностью на мои плечи? В случае с той же Селеной я сыграла лишь косвенную роль.

  — Потому что ты не признаёшь за людьми право иметь собственное мнение, осуждаешь людские слабости, свято веришь в свою безгрешность и правильность суждений. И не переживай я за остальных ни в чём не повинных учеников, я бы бросил тебя ходить с этой меткой и дальше.

  Никогда ещё мне не было так обидно. И понятия не имею, почему мнение нелюбимого преподавателя настолько покоробило меня. Можно было просто холодно ответить ему в той же манере, а потом потребовать объяснить, что за метка на ладони, но я смертельно оскорбилась. Доводы рассудка были подавлены волной возмущения, зародившейся в самой глубине души. Молча поднявшись на ноги, я направилась к двери. Никому не позволю разговаривать с собой в таком тоне!

  — Стоять! — раздалось вослед.

  Я даже головы не повернула, лишь схватилась за ручку двери и потянула на себя. Но дверь не отворилась. Произнесённое заклинание также не возымело эффекта.

  — Немедленно откройте замок! — потребовала я у куратора.

  — Я сказал, сядь на место!

  — По какому праву вы мне приказываете?

  — По такому, что по твоей вине может пострадать ещё большее количество людей, а ты разыгрываешь из себя обиженную невинность! Села на стул и слушай меня!

  Вопреки приказу схватилась за птицу на шее, желая лишь направить заряд в эсканилор и вышибить эту проклятую дверь. Когда птица засветилась, руку обожгло так, словно я сунула её в огонь. Эта боль прошлась по всему телу калёным железом. Я беззвучно сползла вдоль двери на пол, птица выпала из разжавшейся ладони, а рисунок ослепительно засиял. В следующий миг я почувствовала, как Амир обхватил одной рукой за плечи, а другой сжал мои пальцы в кулак.

  — Просто успокойся, — тихо заговорил куратор, — успокойся, подумай о чем-то хорошем.

  Я пыталась сдержать слезы боли, ничего хорошего на ум не приходило.

  — Представь что-то, что тебя радует.

  Руку жгло все сильнее, закрыв глаза, с огромным трудом заставила себя дышать медленно и подумала об Эрине, его поцелуях, объятиях, но жжение не проходило, а мысли сами перескочили на одно старое воспоминание из детства: я лежала в высокой траве в саду, вокруг порхали разноцветные бабочки, в ветвях пели птицы. Я смотрела на яркие трепетные крылышки и представляла, что лечу вместе с ними высоко-высоко в синее небо, а в душе разливалось чистое ничем не омрачённое детское счастье.

  Я услышала, как выдохнул преподаватель, и поняла, что жжение в ладони уменьшается. Открыла глаза, а Амир раскрыл мою ладонь — метка медленно бледнела.

  — Вот теперь можно поговорить, только спокойно, — проговорил куратор, поднимая меня за плечи.

  — Что представляла? Наверное, свои самые прекрасные украшения? — спросил куратор, усаживая меня на стул.

  — Бабочек, — тихо ответила я, закрывая лицо ладонями.

  — Бабочек? — хмыкнул Вальенте, и мне показалось, что голос его несколько смягчился. — Итак, Виолетта, теперь по существу. В том месте, куда вы забрели вместе со служанкой, сформирован колдовской круг. Вы преступили черту и попали под воздействие проклятия. Мелинде повезло больше: у неё изнуряющая болезнь и помутнение рассудка, и лучшее лекарство — это уехать подальше от зачарованного места. Тебе же, милая Летта, досталось в самый раз. Печать духа — это особая форма проклятия, при любом магическом воздействии метка активируется. Ты взяла мой эсканилор, и остаточного заряда в нём хватило, чтобы печать проявилась. Когда ты задействовала собственные силы, это вызвало сильнейшее возмущение метки. А теперь представь, что случилось бы с тобой и окружающими, попробуй ты, к примеру, применить к кому-нибудь магический удар.

  Кровь отхлынула от лица.

  — Взрыв?

  — Магический взрыв — от тебя самой и всего живого на расстоянии шагов пятидесяти вокруг ничего бы не осталось. Убийственная метка, что тут скажешь.

  Амир замолчал, а я не могла вымолвить ни слова. Лишь спустя несколько минут с трудом произнесла:

  — Жители деревни верят, что дух наслал проклятие, но духов ведь не существует?

  — Не берусь ничего утверждать (это я про духов), в жизни много есть такого, что не поддаётся объяснению, а насчёт проклятия — его мог наслать какой угодно одарённый и сильный маг. Причина тоже неизвестна. Как я понял, твой жених предпочитает в то место не соваться. Довольно безопасный подход, для него в первую очередь. Что он сказал тебе по поводу метки?

  — Я никому не рассказывала.

  — Гхм, как удобно. Тебя могло разорвать на меленькие кусочки, и никто бы не понял почему. Кажется, я не вовремя вмешался. Надо было позволить тебе вышибить дверь.

  — А вас бы не задело? — со злостью спросила я, поднимая глаза на усмехающегося куратора.

  — Я умею ставить превосходные щиты.

  — Что же вы вмешались?

  — Чисто практический интерес. Твоя метка ведёт себя несколько странно. Она так ярко загорается, словно предупреждает. А это само по себе необычно. По идее, печать духа — это взрывной механизм замедленного действия. Она исчезает с кожи, а срабатывает в тот миг, когда ты применяешь магию, и тебя уничтожает собственная сила. А вот здесь, — Амир вдруг снова потянул к себе мою ладонь, пристально вглядываясь в поблёкший узор, — здесь у нас не просто метка, а целый рисунок. Вероятно, его даже можно как-то истолковать. Внешне, печать духа, но ты пока жива. Если это своеобразное послание, замаскированное под проклятую метку, тогда оно не отразится на твоей магии. Давай-ка проверять, Виолетта.

  — Как проверять? — в испуге спросила я.

  — Я кину в тебя заклинание, а ты закроешься щитом.

  — Согласно вашим словам, меня должно разорвать на месте.

  — Щит — это защитная магия, чтобы метка сработала, он должен истончиться, и вот если этого не произойдёт, значит печать не настоящая. Вставай и выходи в центр.

  — А если истончится?

  — Постараюсь спасти тебя во второй раз…, наверное.

  Понимая, что другого варианта не остаётся, я прошла на середину возвышения, а Амир остался на своём месте. Он протянул вперёд эсканилор, с набалдашника сорвался огненный сгусток и понёсся в моём направлении. Я выставила впереди дрожащую ладонь с зажатой в неё птицей и… испугалась создать щит, а огненный сгусток в нескольких сантиметрах от моего лица разбился о невидимую преграду.

  — Да что такое, Летта! — взорвался Амир. — Ты разучилась ставить защиту?

  Я лишь опустила голову, чтобы он не понял, как мне сейчас страшно. Я испугалась, что меня убьёт собственная сила. Я настолько растерялась в этот миг, что не сообразила даже подивиться поразительной скорости куратора, успевшего поставить впереди меня защиту, чтобы оградить от собственной же магии.

  — Попробуем ещё раз, куратор Вальенте, — негромко произнесла я, вновь сжимая птицу в ладони.

  В ответ на мои слова с набалдашника трости сорвался зелёный смерч и, бешено вращаясь, полетел ко мне. Сжав обе ладони вместе, я направила энергию в эсканилор и выставила щит, наблюдая широко раскрытыми глазами, как в него врезается и рассыпается на мелкие осколки зелёный вихрь. Невыносимая боль обожгла руку, заставив крепко стиснуть зубы.

  — Он истончился, нет? — спросила я на выдохе.

  — Нет. — Неожиданно серьёзно ответил куратор. — Тебе повезло, Летта. Это не печать духа, это нечто другое.

  Я опустила ладони, метка горела холодным белым огнём.

  — Что мне делать? — спросила у задумчивого Амира.

  — Не совать свой нос куда не следует и… думать о бабочках, — был ответ, а потом куратор просто вышел из аудитории, оставив меня в гордом одиночестве.

  С того самого разговора куратор больше ни словом не обмолвился о странной метке, и я поняла — Вальенте убедился, что я не представляю опасности для других, и бросил меня саму разбираться с проблемами, вызванными опрометчивым поступком. Теперь после занятий я не торопилась домой, а проводила вечера в библиотеке, пытаясь отыскать информацию про духов и метки, пролистывала книги по проклятиям одну за другой, но академия не располагала нужными рукописями. Всё, что касалось народных суеверий, было напрочь вычеркнуто из курса обязательного к обучению материала. Один раз меня посетила мысль, что подобные запрещённые вещи наверняка хранятся в виерской академии магии, но попасть туда не представлялось возможным. Оба учебных заведения были надёжно защищены от проникновения нежелательных личностей. В нашу академию не мог свободно войти ни один человек, в чьих жилах не течёт аристократическая кровь, и что-то подобное, я полагала, было и в виерской академии.

  С момента появления метки все магические практики для меня стали настоящим испытанием. Руку пронзало болью каждый раз, когда я применяла магию, и мне приходилось молча сносить все это и старательно контролировать выражение собственного лица, чтобы никто ни о чём не догадался. Куратор будто бы позабыл о моем личном проклятии и виду не подавал, что догадывается о боли, которую я испытываю каждый раз, когда он велит сформировать сферу или отразить чужой удар. Дабы скрыть сияние печати, я заказала для себя чёрные перчатки с прорезями для пальцев, а вместо платья разработала для тренировок удобный костюм, чтобы ни у кого не возникло подозрения, почему я вдруг решила тренироваться в перчатках. Подобное новшество было встречено нашими студентками-модницами на ура, и вскоре уже все девушки приходили на тренировку в костюмах, состоящих из свободной белой рубашки, чёрного обтягивающего жилета и лёгких просторных брюк, которые больше походили на юбку, но при этом не путались в ногах и не мешали проводить бой.

  Однажды, после окончания тренировки, я задержалась в пустом зале. Все уже ушли, а мне пришлось сесть на скамью, потому что сегодняшнее занятие оказалась слишком изматывающим. Я сняла перчатку, метка ярко сияла в полутемном зале. Закрыв глаза, вновь попыталась вызвать в памяти счастливый момент, но вздрогнула от звуков чужого голоса.

  — Виолетта, ты в порядке? — это была весёлая толстушка Дениза.

  Я быстро сжала руку в кулак, стремясь скрыть рисунок, а девушка уже подбегала ко мне от двери, весело щебеча.

  — Как ты себя чувствуешь?

  — Устала сегодня.

  — Ты разве не пойдёшь с нами в чайную? Идём, весело проведём время. Заодно отметим наступающий праздник.

  — Я присоединюсь к вам немного позже, — кивнула я, чтобы заставить Денизу уйти поскорее. Метка жгла невыносимо.

  — Тогда увидимся. — Улыбнулась девушка и умчалась из зала.

  Я вновь закрыла глаза, прислонилась головой к холодной стене и вызвала в памяти зелёный сад, бабочек, но вздрогнула от нового оклика:

  — Ты в своём уме, Виолетта?

  Передо мной стоял взбешённый Амир, а я даже не слышала, как он вернулся в зал.

  — Ты до сих пор не избавилась от метки и молчала? Ты что терпишь боль каждый раз, когда проходят тренировки?

  — Я не нашла в книгах нужной информации.

  — Почему ничего не сказала? Или ты слишком гордая, чтобы признаться в своей ошибке и попросить кого-то из знающих людей помочь тебе? Зор Анделино прекрасно разбирается в проклятиях, ты должна пойти к нему и всё рассказать.

  — Куратор Вальенте, позвольте мне самой решить, как поступить в данном случае. Всего хорошего. — С этими словами я поднялась и покинула резко замолчавшего куратора.

  На следующий день Зор Анделино был уже в курсе моей метки, а я досадовала, что так глупо понадеялась, будто Амир никому ничего не расскажет. Я была уверена, что именно он нажаловался на меня ректору. После пристрастного допроса в ректорском кабинете, новость о моей ночной вылазке быстро достигла ушей отца и, естественно, жениха. Я думала, ничто не может разозлить Роланда сильнее, чем продажа подаренной им кареты, но я ошибалась. Он настолько сильно возмутился моим поступком, что даже отказался разговаривать на эту тему. Эстер его поддержала, но при этом, напротив, не упускала случая напомнить мне, как сильно я подвела доверие жениха, тайком выбравшись из его дома и отправившись в запретное место. Меня обвинили в излишней взбалмошности, непокорности и ещё прочих грехах. Сам же Эрин лишь молчаливо и осуждающе покачал головой, будто говоря, что он ведь меня предупреждал. Никому не было дела, что я узнала о существовании проклятия после того, как побывала на озере.

  Глава XII — Непослушание

  ‘Да как такое возможно?! Мне что пять лет?!’ — вопрошала я у зеркала, расхаживая по собственной комнате. Меня посадили под замок в наказание и не пустили на площадь, чтобы полюбоваться на праздник Единения. Это был особенный день, когда в Амадин съезжались гости из соседних королевств, на площади устраивались пышные гуляния с фейерверком, танцами и угощением. Сама королевская семья посещала в этот день центр города. А я сидела дома потому, что гадкий Амир наябедничал ректору! Да какое ему дело до моей метки?! Из-за него я сейчас сижу в своей комнате и слышу только звуки отдалённого праздника. Я ведь тоже туда хочу! Хочу посмотреть на новые интересные вещицы, которые продаются в шатрах иностранных гостей, на представление. Я принялась кусать губы с досады, чтобы не расплакаться. И из окна не выберешься — отец внизу поставил охрану, ещё и заявил, что они с матерью мне теперь не доверяют.

  — Гадкий, мерзкий куратор! — твердила я, сорвав злость на вышитой шелковой подушке и изо всех сил запустив ею в стену.

  Была бы ещё польза от его вмешательства! А то ректор лишь подтвердил слова Амира, что это не печать духа. А после добавил, что и рисунок он не узнаёт, слишком уж тот не похож на обычное проклятие. Сказал, это может быть любая метка, вплоть до печати рода Мирас. Но мне какой прок от этого? Может лично отправиться на поиски сгинувшего Адриана и вытрясти из него всю информацию про болезненную метку?

  Мерзкий Амир! Со злости едва не запустила в стену баночкой с кремом, которую отдал мне куратор. Сказал, наносить мазь на ладонь перед тренировками, чтобы блокировать болезненные ощущения. ‘Нужна больно его помощь теперь!’ — Возмущалась я, возвращая баночку на место. Мазь и правда работала, вызывая чувство онемения и помогая избавиться от ощущения жжения в руке.

  (Печать рода — магическая метка, которая появлялась на теле человека, нарушившего границу частной собственности. Часто на теле воров, забравшихся в чужой дом, могла проявиться подобная печать, которая ярко светилась и причиняла носителю боль. По такой метке легко было опознать нарушителя.)

  — И Эрин тоже хорош! Мог бы вступиться за меня и отвезти на праздник! — продолжала неистовствовать я, пиная ногой лиловый пуфик. — Там сейчас все студенты гуляют, развлекаются. А мне нужно заучивать дурацкие стихи о манерах настоящей леди!

  Негромкий стук вынудил прекратить избиение несчастного предмета мебели и принять подобающую леди позу.

  — Войдите.

  — Мисс Виолетта, — в дверь вошла Мелинда, — ваш обед.

  Девушка поставила поднос на небольшой столик возле окна. Я заметила, что выглядит она сегодня очень нарядно.

  — Собираешься на праздник, Мелинда?

  — Вы не пустите, мисс Виолетта? — девушка выпрямилась и нервно огладила юбку. — Там, говорят, фейерверк красивый будет, очень хотела посмотреть.

  — Так почему не пущу, иди. Наверное, свидание у тебя на празднике? Не зря самое красивое платье надела.

  — Да какое там свидание, мисс?!

  — А почему нет?

  Мелинда снова огладила юбку, опустила глаза в пол:

  — Не могу я на других мужчин глядеть.

  — Не начинай, Мелинда. Разве не помнишь, что врач сказал? Это всё тебе привиделось, всё было не по-настоящему.

  — Так мои-то чувства настоящие были, мисс. Я такого в жизни не испытывала.

  — А чего именно? — слова служанки разожгли любопытство.

  — Как об таком говорить, мисс, — щёки девушки окрасились ярким румянцем, — больно стыдно. Я только одно скажу, не зря его духом соблазна кличут.

  — А может не он дух соблазна, а фантазия у тебя очень бурная?

  Служанка в ответ лишь гуще покраснела, а в моей голове родилась превосходная идея.

  — Принеси-ка платье служанки, Мелинда. Я с тобой на праздник отправлюсь.

  — Так нельзя вам, мисс!

  — А никто не узнает.

  — Да что вы, мисс Виолетта? Ведь строго-настрого хозяева наказали вас из дома не выпускать.

  — Я родителям о твоём участии в той истории ни слова не сказала. Сама знаешь, что выгнали бы тебя в тот же день, а ты мне теперь помочь не можешь?

  — Да что вы, мисс, всё в неприятности меня впутываете? Что я вам дурного сделала?

  — Ну раз такая трусиха, то и ступай. Аниту позови, а сама на праздник отправляйся. Не о чем нам с тобой разговаривать.

  — Что вы обижаетесь, мисс Виолетта? Для вашего же блага стараюсь. А ну господа узнают, что вы приказ нарушили, что тогда будет?

  — Ты им не расскажешь, а больше узнать неоткуда. А вернёмся мы раньше, чем они.

  — А если кто из знакомых увидит? — причитала Мелинда, пробираясь вслед за мной сквозь толпу.

  — Кто меня узнает? Думаешь, будут заглядывать в лицо обычной служанки?

  Мелинда раздобыла для меня простое зелёное платье, серую косынку, под которой я и спрятала волосы, а также коричневую накидку на плечи.

  — Идём вон туда, смотри, какой шатёр.

  — Мисс Виолетта, да разве есть у простой служанки деньги, чтобы дорогие вещицы покупать? В таких роскошных шатрах всё точно дорогое.

  — А может у меня хозяин очень щедрый, откуда им знать?

  Я протиснулась ко входу в большой и красивый шатёр из тёмно-синей ткани с серебряными узорами. Внутри стояли длинные столы, вокруг которых толпились люди. Пришлось хорошенько поработать локтями, чтобы пробиться к одному из самодельных прилавков. Я старалась держаться подальше от покупателей, внешность которых говорила о высоком занимаемом положении, но платье служанки словно придавало невидимость, никто не обращал на меня и малейшего внимания. Мелинда держалась рядом, слишком сильно опасаясь, потеряться в толпе.

  На столах стояли красивые статуэтки, изумительные вазы, зеркала, подсвечники, часы. Только у меня дома всего этого хватало, а потому было неинтересно рассматривать, и я направилась дальше. У одного из столов толпилось очень много народа, и прошло немало времени, прежде чем удалось протиснуться вперёд. Там меня ждало настоящее потрясение. Вещи, лежащие на столе, по виду являлись лишь исключительной красоты драгоценностями, но меня изумило не это — хрупкий едва заметный морозный узор в виде ажурной изящной веточки с нежными завитками, искусно и причудливо вплетался в форму каждого ювелирного чуда. Я непроизвольно сжала ладонь в кулак и отступила, столкнувшись с кем-то за спиной.

  — Эй, девчонка, поосторожнее! — окликнул грубый голос.

  — Извините, — пробормотала я.

  — Нравится? — вдруг обратился ко мне молодой продавец. Парень широко ухмылялся, протягивая на ладони серебряные серьги с бриллиантами. Ещё три молоденькие девушки, обслуживали других желающих приобрести украшения. Здесь были даже заколки, немного похожие на мою, и шпильки для волос, и обручи, браслеты, кольца, подвески — и все они казались изумительно красивыми, но при этом абсолютно уникальными.

  — Красиво, — тихо ответила я, — а из какого это королевства?

  — Танкелир.

  Мне стало совсем не по себе. Это то самое королевство, где проходил своё обучение Адриан Мирас, и теперь я имею возможность лицезреть символику его рода повсюду (теперь все сомнения в том, что так выглядит их родовая печать, отпали). Что за дурацкие совпадения? А может просто кто-то решил посмеяться и ловко меня разыграл? Может Мелинда надумала отомстить за то, что я потащила её на развалины? Я перевела взгляд на служанку, но та лишь с восхищением рассматривала сверкающие украшения, переливающиеся искрами бриллиантов, изумрудов, сапфиров.

  — Какая красота! — выдохнула девушка.

  — Конечно. Такие вещи вы нигде больше не найдёте. Только в нашем королевстве производятся. На них большой спрос, наши аристократы в очередь становятся, чтобы заказ сделать. А тебе, златовласка, вот что подошло бы, — подмигнул продавец, показывая мне аметистовую брошь. Она была в форме цветка, но листочки заменяла все та же ажурная веточка из белого сверкающего металла. В сердцевине располагался большой аметист.

  — Тут вот какая загадка, на свет погляди, — парень повернул брошь так, чтобы камень поймал солнечный луч, и тогда внутри красновато-фиолетовых граней загорелся до боли знакомый серебристый узор. — У нас каждое украшение с такой печатью, порой и не всегда увидишь, где она. Жаль, златовласка, у тебя денег не хватит купить.

  — Не хватит, — кивнула я, и не собираясь покупать украшение, а из последних сил сдерживая желание резко приструнить фамильярного продавца, да поскорее уйти.

  — Я бы тебе подарил, но хозяин прибьёт.

  — А где твой хозяин? — у меня вдруг быстрее забилось сердце.

  — Вон там, демонстрирует дамам лучшие образцы.

  Я взглянула в указанном направлении. В конце шатра стоял высокий, но грузный мужчина с большой блестящей лысиной. Его громкий голос долетал даже сюда, иногда перекрывая гомон толпы.

  — Вот часы… ручная работа… леди не хотите ли… кто даст больше…

  — Это аукцион?

  — Я же говорю, у нас товар всегда спросом пользуется. Иногда несколько покупателей на одну и ту же вещь. Вот и продают тому, кто выше цену предложит. Слушай, малышка, я вечером свободен, не хочешь на фейерверк вместе поглядеть?

  — Нет. Мне уже домой пора. Всего хорошего.

  Я отвернулась и принялась пробираться к выходу, а Мелинда ухватилась за рукав моего платья и быстро засеменила следом.

  Снаружи удалось наконец перевести дух.

  — Вон там королевский шатёр, мисс Виолетта. Нам бы от него подальше держаться. Наверняка ваши родители и жених там.

  — Наверняка. — Кивнула я, поворачивая в другом направлении. — Идём, посмотрим на представление. Артисты должны были подготовить удивительные номера.

  — Точно, ведь каждый раз не повторяются.

  Мы с Мелиндой отправились к украшенному помосту в центре площади и остановились за спиной высокого человека, который стоял, слегка сгорбившись, и из-за которого мне ничего не было видно. Я уже хотела окликнуть мужчину и попросить посторониться, как вдруг взгляд упал на трость, что незнакомец сжимал в руке. Сдержав удивлённый возглас, я ухватила Мелинду за руку и оттащила подальше, спрятавшись за спинами прочих зевак. Притаившись и оставаясь незаметной для Амира, я стала наблюдать за куратором.

  Несколько подозрительным показалось мне его поведение. Понятно, что ничего удивительного в его посещении праздника не было, но вот этот неприметный плащ с капюшоном наталкивал на мысли, что не одна я хочу быть неузнанной.

  Пока Мелинда восторженно вздыхала рядом, любуясь представлением, я не отрывала настороженного взгляда от преподавателя. Казалось, что Амир тоже полностью поглощён происходящим на сцене, но трость его то и дело постукивала по серой брусчатке, выдавая нетерпение. Наконец, моё долгое ожидание было вознаграждено. Рядом с Амиром остановился ещё один человек. Он практически незаметно для стороннего наблюдателя, но не для пристально наблюдавшей меня, протянул куратору какую-то записку. Я выпустила руку поглощённой зрелищем Мелинды и подкралась поближе, остановившись рядом с толстяком, которого представление не смогло оторвать от поглощения огромного бутерброда, и прислушалась, отчаянно пытаясь разобрать слова. Вокруг было слишком шумно, и до меня долетел лишь обрывок фразы:

  — Эди, … на обычном месте… — А после куратор обернулся, а я спряталась за чужим внушительным животом и исподтишка наблюдала, как Амир устремляется сквозь толпу. Ооочень интересно! Наш куратор не так прост, но я всегда это подозревала. Не зря он мне не нравился с самого начала, я просто интуитивно чувствовала, что ему нельзя доверять. Вот только в чём он замешан, кому помогает? Я попыталась рассмотреть собеседника Амира, но тот уже удалился на приличное расстояние. Тёмно-зелёный капюшон скрывал лицо, удалось понять лишь, что это точно мужчина.

  Я отправилась следом, стремясь догнать незнакомца, но в этот момент меня вдруг ухватили за руку и резко развернули.

  — Мелинда! Ты что так пугаешь?

  — Да куда вы исчезли-то, мисс Виолетта?! Я сама до смерти перепугалась, когда вас рядом не увидела.

  Повернув голову, попыталась отыскать взглядом фигуру в тёмно-зелёном плаще, но мужчина уже затерялся в толпе.

  — Эх, вот как теперь понять, в чём Амир замешан? У меня ведь такой шанс был!

  — Об чём вы, мисс?

  — Ни о чём. Пойдём к столам с угощением, попробуем что-нибудь вкусное.

  Последующие полчаса мы бродили возле накрытых столов и покупали для себя самые аппетитные и красивые сладости. Мелинда просто сияла, уплетая угощение за обе щёки, а я изредка посматривала на королевский шатёр. Бросив очередной взгляд в ту сторону, увидела, как полог откинулся, выпуская наружу Эрина. Следом за ним шла невысокая брюнетка.

  — Гелла Итэр, она-то что здесь делает?

  — Что мисс?

  — Ничего. Пирожное совершенно безвкусное, — ответила я, бросая изумительное бело-розовое суфле на землю и впиваясь взглядом в беседующую парочку. Эрин говорил о чем-то с серьёзным выражением лица, а Гелла стояла неприлично близко, краснела и кокетливо стреляла глазками. Я наблюдала в бессильной злобе, не имея возможности подойти и вмешаться в их разговор. Эта девица давно уже увивалась за Эрином, как, впрочем, и сотня других дам-аристократок. По знатности рода ей со мной было не тягаться, а вот по красоте… нет, ну я-то всё равно лучше!

  В этот момент из шатра вышли мои родители и тоже обратились к Эрину. Жених кивнул, и я увидела, как он подал слуге знак.

  — Мелинда, кажется, они собираются уезжать?

  — Как?! Что не останутся до фейерверка?

  — Очевидно, нет. Нам срочно нужно возвращаться!

  — Мисс, они уже в карету садятся, мы не успеем.

  — Бежим! — Я схватила Мелинду за руку и помчалась в сторону узкого переулка, через который мы выбежали на другую улицу. Пытаясь отдышаться, махнула рукой стоявшему неподалёку вознице двухместной коляски.

  — Чего тебе? — спросил мужик.

  — Срочно в район цветущих орхидей!

  — Ага щас! У меня перерыв!

  — Плачу три серебряных!

  — Возница оглядел нас с сомнением.

  — Да откуда у тебя?

  Вынув из кармана деньги, показала ухмыляющемуся мужику. Тот смачно сплюнул на землю и кивнул.

  — Ну садитесь!

  — Гони! — крикнула я, запрыгивая в коляску. Бледная Мелинда плюхнулась рядом на сиденье.

  — Не успеем, мисс! Не успеем!

  — Там сейчас затор из карет на той улице, слишком много экипажей. Лишь бы удалось обогнать!

  Возница свистнул, хлестнул лошадь, и мы помчались.

  Глава XIII — Одна ошибка влечёт за собой другие

  Мы забежали с Мелиндой в дом с чёрного хода в тот момент, когда родители заходили в дверь с парадного. До меня донеслись слова матери:

  — Пойду, проверю, как там Виолетта.

  Стараясь производить как можно меньше шума, мы с трясущейся Мелиндой помчались вверх по узкой лесенке для слуг и забежали в мою комнату, когда Эстер ещё только шла наверх.

  — Хватай поднос и сделай вид, что пришла еду забрать, — приказала я запыхавшейся девушке.

  — Мисс, на вас наряд служанки.

  Стук в дверь едва не заставил Мелинду выронить поднос.

  Я рванулась в ванную комнату, отчаянно пытаясь придумать, как скрыть от матери визит на праздник. Взгляд упал на круглый мраморный бассейн.

  — Где мисс Виолетта?

  — В ванной, миссис Эстер.

  — Что тут у тебя?

  — Мисс Виолетта отказалась обедать, я уношу поднос.

  — Виолетта!

  Я услышала, как мать взялась за ручку двери, и буквально упала в ванну, сорвала эсканилор и прошептала заклинание, в точности повторив слова магической формулы. В следующий миг небольшой бассейн наполнился мыльной пеной, скрыв меня по самую шею. Судорожно попыталась пригладить волосы, наткнулась ладонью на косынку и сорвала её с головы, спрятав руки в пузырьках.

  — Виолетта, ты почему отказалась от обеда? — спросила мать, входя в комнату. — И почему принимаешь ванну в такое время?

  — У меня не было аппетита, Эстер, к тому же ванна помогает расслабиться и успокоиться.

  — Это нам с отцом нужно успокаиваться после твоих бесконечных выходок, Виолетта. А если кто-нибудь узнает, что у моей дочери клеймо воровки на ладони? Какой позор! Какой скандал тогда разразится!

  — Мама, это может быть что-то иное.

  — Я даже слушать не хочу! Если бы не занятия, то сидела бы ты взаперти ещё неделю! После уроков чтобы приходила домой вовремя, никаких магазинов или чайных и тому подобного. Ты поняла?

  — Поняла. — Я с трудом реагировала на слова Эстер, потому что ладонь вновь жгло невыносимо и хотелось, чтобы мать поскорее ушла.

  — Придётся поговорить с вашим куратором, чтобы пристальнее присматривал за тобой.

  — Не думаю, что наш куратор будет таким уж хорошим надсмотрщиком.

  — Не смей дерзить, Виолетта! Мне докладывали о твоих размолвках с Амиром Вальенте, но должна заметить, что его род один из древнейших в королевстве, а его представители всегда старались поддержать честь и славу своего имени. Тебе следует задуматься об этом, Виолетта, и брать с вашего куратора пример, он очень достойный и опытный маг. Сейчас я уйду, но велю Мелинде принести тебе ужин, и чтобы ты всё съела. Не вздумай устраивать эту показную голодовку, иначе на следующей неделе придётся отменить поездку на бал Розари, куда тебя пригласил Эльмарин.

  — Да, мама, я постараюсь не огорчать вас впредь.

  — Очень надеюсь. То же самое ты говорила после случая с каретой.

  Эстер развернулась и покинула ванную комнату, а я устало закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти самые радостные воспоминания.

  Облачившись в свой чёрный костюм, я достала баночку с кремом и уже открутила крышечку, когда вспомнила, что накануне чудесная мазь закончилась, а значит всю тренировку снова придётся терпеть боль. В голове даже мысли не возникло о том, чтобы отправиться к куратору и попросить дать мне новую порцию. Амиру я теперь не доверяла совершенно и пристально следила за ним. Как-то раз даже прокралась к нему в кабинет, когда ректор позвал куратора к себе. Сделав вид, что принесла для него список новых эсканилоров, которые академии следовало приобрести взамен сломанных, я немного порылась в его бумагах, но не нашла ничего компрометирующего.

  Вместо Вальенте решила обратиться к преподавательнице по магическому анализу — может ей известна нужная формула. Эрика Хольман относилась ко мне с подчёркнутым радушием. Мне было известно, что в своё время её дочь претендовала на место старосты, но моё вмешательство в итоге разрушило планы молодой и честолюбивой магини, однако это совершенно не отразилось на отношении Эрики ко мне. В отличие от того же Амира, который и не скрывал своего презрения, преподавательница Хольман всегда была приветлива, и заподозрить в этой милой даме каких-либо тщательно скрываемых чувств, вроде ненависти, было совершенно невозможно.

  Оставшись после уроков, поинтересовалась у Эрики насчёт рецепта мази, способной вызывать онемение кожных покровов.

  — Виолетта, это очень сложная формула. Любое изменение, любая малейшая ошибка — и эффект может быть совершенно непредсказуемым. Вы уверены, что хотите выучить её сейчас? Вы ещё не овладели всеми основами, подобные формулы разучиваются на втором году обучения.

  — Я уверена.

  — Ну что же, тогда запоминайте…

  Применять формулу я взялась уже дома. Наказание всё ещё действовало, а потому выходить никуда мне не разрешалось. Взяв баночку с самым обычным кремом для кожи, я принялась вычерчивать на крышечке знаки, тщательно соблюдая порядок и правильность выведения, в точности как показала мне Эрика. Когда закончила, формула замерцала голубым светом и знаки испарились. Отвинтив крышку, обнаружила под ней вязкую синюю субстанцию, отдалённо напоминающую тот крем, что давал мне Амир. С сомнением оглядела внушающий опасения результат рук своих. Безусловно, я могла попросить Эрику сотворить для меня мазь, но ведь не бегать к преподавательнице каждый раз, когда крем закончится. И в любом случае с этой меткой нужно что-то решать, а помогать в этом деле никто мне не станет.

  Отодвинув баночку в сторону, я взялась сочинять письмо для человека, в чьих силах было отыскать бесследно исчезнувшего Адриана Мираса. Ведь не просто так странный морозный узор обнаружился на драгоценностях из далёкого Танкелира. А ещё нужно подробнее узнать о печати рода. Когда письмо сгорело в пламени магической свечи, я наконец-то решилась нанести мазь на ладонь, а после сняла с цепочки птицу и попробовала наколдовать простенький мираж в виде серебряного цветка. Когда красивый нежный бутон распустился прямо передо мной на столе, роняя вниз серебряные капли, метка привычно вспыхнула на ладони, но боль была очень и очень слабой, легко переносимой. Я радостно улыбнулась, но улыбка застыла на лице в тот миг, когда ладонь неожиданно посинела.

  — Ну что за напасть! Ну где справедливость?! Что я им всем сделала? Мелкие, низкие, мстительные человечешки! А ещё аристократы!

  Уронив голову на руки, просидела так не меньше получаса, жалея себя и сокрушаясь, что совершенно ни к кому не могу обратиться за помощью. Ни одного-единственного человека не было рядом, кто помог бы и не выдал меня родителям. Всё приходилось решать самой, всё делать тайком, скрывать чувства, мысли, поступки — всегда! А иначе снова накажут.

  Вволю поругав всех, кто только на ум пришёл, и пожалев несчастную себя, велела вызвать портниху. Придётся придумывать новую модель платья, потому как уже чувствую, что и эту синеву будет не так легко и быстро свести. По крайней мере, пока не найду нужного ответа в библиотеке академии.

  Единственное, чего я опасалась, что мать не разрешит портнихе пройти ко мне, как-никак, а сегодня последний день пока действует наказание. Но, очевидно, Эстер всё-таки сжалилась над своей ‘взбалмошной’ и ‘абсолютно безответственной’ дочерью, потому что спустя пятнадцать минут пожилая женщина со знакомым сундучком в руке и помощницей, нагруженной чемоданом с отрезами материи, постучались в дверь спальни.

  — О, Виолетта, как красиво! Это новая мода? Где сейчас такое носят?

  — Это последний писк сезона, говорят, что наследная принцесса наденет подобное платье на следующий бал.

  Я уверенно демонстрировала новый наряд собравшимся вокруг девушкам, покружившись немного, чтобы они лучше рассмотрели детали.

  Синяя ткань с лиловым отливом из изумительного тонкого шелка, украшенная вышивкой в виде плетущихся виноградных лоз, небесных огненных птиц и чудных серебряных цветов, легко облегала силуэт и словно струилась вдоль тела. На талии платье утягивалось с помощью пропущенного изнутри тонкого шелкового шнурка, благодаря чему свободные складки равномерно распределялись по всей ширине юбки, подчёркивая узость талии и соблазнительную полноту бёдер. Рукава были сшиты из иной материи, полностью состоящей из ажурного плотного кружева, а вот закачивались они не на уровне запястья, а облегали внешнюю и тыльную сторону ладони, сужаясь в виде лепестка и скрепляясь на среднем пальце тонким золотым колечком. Привычный корсет отсутствовал, чтобы удобнее было украсить верхнюю часть лифа такой же, но более тонкой кружевной вставкой, сквозь которую легко угадывались очертания ложбинки между грудями. Кружево также украшало низ подола, а ажурный золотой пояс завязывался на талии в большой красивый бант.

  Я ещё раз сделала оборот вокруг себя, слушая восхищенные вздохи. Уже сейчас можно было с уверенностью утверждать, что принцесса точно появится в чем-то подобном на следующем балу. И не то чтобы её высочество имела хоть какое-то представление о новой моде, которую она якобы ввела, но только когда её ушей достигнет, что у неё нет подобного платья, а все уже только об этом и говорят, то в ту же ночь личные портнихи сошьют ей с дюжину ещё более роскошных моделей.

  — Всем занять свои места! — прозвучал повелительный голос куратора.

  Студенты послушно расселись и приготовились внимать словам преподавателя. Я старательно конспектировала речь Амира, отметив про себя, что куратор сегодня явно не в духе, и это последнее наблюдение не придало мне дополнительного энтузиазма, когда раздалось привычное: ‘Виолетта, задержись после уроков’.

  С тоской проводив взглядом упорхнувших за двери учеников, с сожалением вдруг подумала о своих обязанностях старосты, но, приняв равнодушный вид, прошла к кураторскому столу. Амир сидел на стуле, смотрел куда-то в стену и постукивал тростью по полу.

  — Что я могу сделать для вас, куратор Вальенте?

  Старик перевёл взгляд на меня, посмотрел внимательно, будто только увидел.

  — Несколько непривычный вид у тебя, Летта. Это прилично надевать такое на учёбу? — куратор указал тростью на кружевную вставку на груди.

  — Безусловно! Я никогда не надела бы ничего неприличного.

  — Правда? Почему тогда половина студентов постоянно отвлекаются? Глаза у парней косят не в ту сторону. Скоро заработают себе косоглазие, какие из них маги получатся?

  Не удержавшись, негромко фыркнула, но тут же опустила глаза вниз, приняв строгий вид.

  — Так, собственно, для чего я тебя позвал. Здесь новое указание от Анделино. Если ты знаешь, то раз в полтора года королевская семья инспектирует лучшие учебные заведения нашего королевства. В этом году начнут с аристократической академии. До визита осталось два месяца, и угадай, кто должен всё к этому визиту подготовить?

  — Что? Да почему я? Разве нет специальных компаний, которые этим занимаются? У меня и так довольно обязанностей и прочих дел, а ещё учёба и дополнительные занятия, и ещё мне нужно время на посещение библиотеки и…

  — Так, стоп! Это не моё желание. Ректор распорядился, ясно? Мне сказали довести это до твоего сведения, поскольку ты, цитирую: ‘Совершенно превосходно организовала тот бал’. Я полагаю, ты справишься. Только в этот раз не скидывай никого с балкона, наш король не понимает подобных шуток.

  — Я не хочу! Это слишком большая ответственность. Могу дать ректору адрес той самой компании, которая в прошлый раз…

  — Ректор не станет обращаться в компанию. Нет соответствующего финансирования, но всё должно быть на уровне. Почему, по-твоему, Анделино выбрал тебя старостой? Ты пообещала ему победу на состязаниях академий. Он ждёт, что выигрыш принесёт дополнительный доход, а пока его нет, приходится выкручиваться.

  — Но родители студентов могли бы выделить…

  — Летта, — Амир явно был не в духе обсуждать со мной возможность уклониться от ректорского приказа, он даже поднялся со стула и стукнул тростью по полу, — повторяю, это не моё желание. Я должен довести всё до твоего сведения и помочь в организации, чем смогу. Что за изыскания в библиотеке? Говори темы, я назову тебе соответствующую литературу, это сократит затрачиваемое время.

  — Эмм…

  — Что за тема?

  — Формула мази для онемения кожных покровов, антиформула для снятия последствий нежелательных заклинаний.

  — Так, по первой теме есть учебник в медицинском разделе ‘Обращение кремообразных субстанций в анестезирующие препараты’, в подразделах найдёшь про болевые знаки на коже и определишь нужную формулу. Что касается второго вопроса, нужно знать конкретное заклинание.

  — Понятно.

  — Что за заклинание?

  — Не помню.

  — Раз не помнишь, тогда искать нечего. Это всё? Теперь у тебя появилось дополнительное время для подготовки приёма? Сейчас можешь идти, обращайся, если что, я ведь тебе помогаю с организацией.

  Я повернулась к двери, когда в голову вдруг пришла другая идея:

  — Куратор Вальенте, в каком разделе можно найти заклинание по изменению цвета кожных покровов?

  — Иллюзорная магия, Виолетта.

  — Благодарю.

  Ну вот, Эрика Хольман, не удалась ваша месть, скоро я верну своей ладони обычный цвет, и о произошедшем никто не узнает.

  А всё же какой интересный раздел ‘Иллюзорная магия’. Сколько занимательного я нашла, пока искала нужную тему. Здесь было и об изменении черт лица, и цвета волос, и длины ногтей, и даже длины ног и рук. Только все заклинания были временными, минимум действия составлял 5 минут, а максимум — 24 часа. Однако, выучив формулу наизусть, я могла обновлять её каждый раз и придавать коже обычный цвет. Потом отыщу нужную антиформулу в библиотеке даже без помощи Амира и благополучно верну всё на свои места.

  С радостной улыбкой переписала нужные формулы в книжечку, добавив несколько особо интересных из иллюзорной магии, и со спокойной совестью отправилась домой. Мне ещё следовало очень долго и кропотливо планировать приём королевской семьи в стенах академии. А ещё предстояло продумать в деталях одну маленькую, но очень действенную месть.

  Глава XIV — Так рушатся надежды

  — Студенты, завтра у нас тестирование по формулам превращений. Подготовьтесь, пожалуйста. — Улыбалась Эрика в своей привычной и такой раздражающей манере. Раньше я искренне верила, что это радушие настоящее, но теперь всё больше убеждалась, что оно совершенно и абсолютно показное.

  — Виолетта, у вас какой-то вопрос? — ‘милая’ леди смотрела на меня невинными голубыми глазами. Помнится, у незабвенного Демиуса Ритьери тоже были голубые глаза. Терпеть не могу этот цвет (и зелёный тоже)!

  — В конце недели в академию прибудет королевская семья. Несколько особо уважаемых преподавателей должны будут сказать приветственную речь. Согласитесь ли вы взять слово и поблагодарить нашего могущественного короля за столь лестный для академии визит?

  — О, это такая честь! Но почему так мало времени? Нужно многое подготовить к выступлению!

  — К сожалению, мне самой было дано очень мало времени для подготовки приёма. Столько всего пришлось успеть за очень короткий срок, а желающих выступить перед королём было не счесть. Но я настояла предоставить эту честь вам и нашему куратору. Амир Вальенте обязан выступить, поскольку именно он отвечает за учебный процесс, а вы одна из самых любимых и уважаемых преподавательниц всего потока, к тому же вы так помогли мне в прошлый раз.

  — Ну что вы, что вы, милая Виолетта! — Эрика бросила быстрый взгляд на мою ладонь и смущённо потупила глазки. — Я рада, что никаких сбоев не произошло и формула сработала.

  — Отлично сработала.

  — Что же, я подготовлюсь. А репетиция будет?

  — Да, конечно. Накануне вечером.

  — А позвольте полюбопытствовать, для чего вам нужна была та мазь?

  — Вы ведь слышали, что, путешествуя по землям своего жениха, я случайно забрела к развалинам старого замка. К сожалению, место это было зачаровано, и мне не посчастливилось преступить магический круг, в результате чего защитное заклинание сильно обожгло кожу на ладони. А поскольку боль беспокоила меня долгое время, пока мы пытались убрать последствия магического ожога, я искала анестезирующую формулу.

  — Вы очень хорошо придумали, Виолетта. Такое простое решение для сложного вопроса. Магические ожоги очень непредсказуемая вещь! Вы всегда отличались большой сообразительностью, и не только по моему предмету. Недавно слышала, как вас хвалил куратор Вальенте.

  — Меня хвалил куратор? — мне неожиданно стало очень приятно.

  — Он крайне лестно отзывался о ваших замечательных организаторских способностях. Недаром ректор именно вам поручил организовать приём самого короля!

  Вот оно аристократическое воспитание! Какая тонкая лесть. По всему видать, Эрика и правда поверила, будто я случайно вывела правильную формулу и совершенно не заметила её низкой попытки напакостить. Вот того же Амира я бы точно не провела, за что и не люблю умного куратора вдвойне.

  За всеми волнениями и тревогами, связанными с таким важным для нашего учебного заведения визитом, я совершенно позабыла про давно написанное послание. Вечером, в который уже раз перечерчивая план расстановки встречающих в холле академии, я отвлеклась на негромкое шипение магического пламени. Огонёк внезапно посинел и весело заплясал на кончике короткого фитилька. Я провела рукой над свечкой, и в ладонь мне упало свёрнутое в тонкую трубочку письмо. Нетерпеливо развязав бечёвку, развернула свиток и жадно всмотрелась в исписанный мелким почерком лист:

  ‘Я выяснил большую часть интересующих вас вопросов. Что касается оплаты услуг, то как и оговаривалось ранее, вам остаётся доплатить вторую половину и доставить нужную сумму в указанное место.

  Обратите внимание на бечёвку, это магические нитки, скрученные между собой. Вам достаточно применить к ним нужную формулу, чтобы превратить верёвку в тонкое полотно. На нём изображена интересующая вас печать.

  Украшения, которыми славится Танкелир, изготовлены из металла и драгоценных камней высочайшего качества. Однако дело, нынче столь бурно процветающее, перешло нынешнему владельцу от некоего торговца, о чьём истинном имени остаётся только догадываться. Доподлинно известно, что именно первые образцы придали этим изделиям столь большую популярность. Символ, используемый во всех драгоценностях, также был разработан тем самым неизвестным, но несомненно талантливым магом. Истинных ‘Снежных драгоценностей’ очень мало, каждую из них отличает присущее только ей редкое магическое свойство. В современных украшениях остались лишь внешняя красота, уникальность исполнения и скрытая печать. Самое существенное отличие в том, что на настоящих изделиях печать проявляется, когда задействованы особенные магические свойства вещи.

  Последняя задача, поставленная передо мной, выполнена лишь частично. Указанный вами А.М. исчез после ночи, когда должен был состояться его арест. С тех пор лишь слухи указывают на то, что человек этот остался жив и якобы вернулся в Танкелир, где его следы теряются уже окончательно.

  Искренне ваш, Сабуэско’.

  Отложив послание в сторону, я потянула за концы бечёвки, раскручивая в противоположных направлениях и шепча слова простенькой формулы превращения. Тонкое квадратное полотно проскользнуло между пальцами и упало прямо на стол. Я расправила края и внимательно всмотрелась в изображение, а потом смахнула кусок со стола и запустила пальцы в волосы. Поиски не дали результата. Загадка так и осталась нераскрытой. На тонком куске полотна был изображён ровный круг, в центре которого тонкие гибкие ветки боярышника сплетались в древний символ, представлявший устаревшее написание буквы «М».

  Как это волнительно, когда стоишь в центре холла, ожидаешь приезда королевской семьи и при этом должна помнить обо всех деталях, о мелочах, из-за которых что-то может пойти не так. Поскольку это был обычный официальный визит, то естественно никаких украшений, фривольных нарядов и прочих праздничных атрибутов не было. Среди встречающих находились Зор Анделино, Амир Вальенте и ещё трое мужчин-преподавателей. Из женщин присутствовали только Эрика и я. Остальные человек десять, отобранных лично мной слуг, должны были помочь гостям с плащами и мантиями. Большая часть вырученных денег (собранных мной с родителей студентов) пошла на украшение залы на втором этаже, где король должен был послушать выступления преподавателей и посмотреть магическое представление с нашими лучшими учениками в главной роли. С его целью планировалось продемонстрировать основные принципы обучения в академии и достигнутые за полтора года успехи.

  Огромный холл сверкал идеально вымытыми стёклами узких окон, натёртыми до блеска чёрными полами и отполированным деревом потемневших перил широкой лестницы. Бордовые дорожки были тщательно вычищены, тяжёлые дверные створки распахнуты настежь, пропуская яркий солнечный свет, а на ступеньках дежурили лакеи, исполнять роль которых довелось слугам из моей семьи и семей других обеспеченных учеников.

  Как всё-таки неудобно быть ограниченной в средствах. Готовясь к приёму, не раз задавалась вопросом, отчего аристократической академии не хватает денег. Ведь каждый год из казны идут отчисления. Куда только они тратятся, хотелось бы знать? Мне было неловко обращаться к родителям студентов, но с задачей приходилось справиться в любом случае. Радовало, что удалось обставить всё таким образом, будто желающих помочь школе принять королевскую чету хоть отбавляй и большая честь поучаствовать в этом мероприятии досталась лишь избранным семьям.

  Снаружи раздался шум колёс подъезжающих экипажей. Лакеи сбежали со ступенек, чтобы отворить дверцы первой кареты и помочь выбраться монаршим особам.

  Мы все склонились в низком поклоне, когда король преступил порог. Подняв глаза, я рассматривала сиятельную принцессу и гордую королеву. Я была представлена им ещё когда впервые вышла в свет и танцевала на своём первом балу в королевском дворце, с тех пор, королева, кажется, стала выглядеть ещё более гордо и неприступно, а принцесса расцвела, превратившись в очаровательную молодую девушку — мою ровесницу. Её тёмные локоны были заколоты высоко на голове, а прелестное тёмно-синее платье подчёркивало стройный силуэт и поистине королевскую осанку.

  Вперёд вышел Зор и приветствовал монарха. Король Эрдиус благосклонно похлопал мага по плечу и радушно кивнул головой Амиру. Холл меж тем заполнила многочисленная свита, и все отправились в приёмную залу.

  В этот раз не было искусственных озёр и цветочных орнаментов, лишь строгий классический стиль древнего замка и сооружённый в центре залы высокий постамент для речей и представления. Амир Вальенте и Эрика Хольман уже заняли свои места неподалёку, а я кивнула головой служанкам, которые должны были разнести гостям напитки, и подала знак моей личной помощнице Мелинде, ей следовало поднести бокалы с совершенно особенным напитком Эрике и Амиру. А особенным он был потому, что в каждый бокал я добавила по капельке эликсира, составленного мной собственноручно на основе формулы из учебника по иллюзорной магии.

  Я немного изменила временной промежуток воздействия. Поскольку Эрика выступала с речью первой, то изменения с ней должны были начаться раньше, чем с Амиром. Внимательно изучив интересующие меня разделы, я выбрала для ‘милой’ леди обезьяний хвост. Действие заклинания должно было бы продолжаться минут двадцать не больше, но забавно будет послушать, как Эрика завизжит посреди речи, когда под платьем у неё начнёт расти хвост. Для Амира я выбрала более мужественный символ — львиную гриву. Полагаю ему она весьма пойдёт. Вырастет вместо этой жиденькой седой шевелюры. В самый раз под цвет его зелёных глаз.

  Студенты в этот момент окружили помост, занимая свои места, кто-то прошёл за ширму, готовиться к первому номеру представления, а Мелинда ловко проскользнула сквозь толпу и подошла с подносом к преподавателям. Я радостно проследила, как оба взяли нужные бокалы. Прекрасно! Эрика тут же отпила из своего и Амир уже подносил напиток к губам, как вдруг отвлёкся, склонился немного вперёд, глядя на набалдашник трости, а потом шепнул что-то Эрике и, поднявшись, осторожно протиснулся между студентами и вышел из залы через боковую дверь.

  Куда?! А выступление? А напиток?

  Я поспешила за куратором, быстро сунув список с номерами и именами выступающих стоявшей рядом Денизе и попросив её последить за порядком вместо меня.

  Когда я выбежала в коридор, Амир уже скрылся из виду. Я проследовала вперёд и едва дошла до первого поворота, когда тихие голоса за углом заставили меня резко остановиться.

  — Эди, всё по плану?

  — Да, Амир.

  — Идём, здесь тебе нельзя оставаться.

  Я отступила, оглядываясь по сторонам, куда бы скрыться, и увидела приотворенную дверь кураторского кабинета. Проскользнув внутрь, едва успела спрятаться в шкаф и неплотно притворить за собой дверцу. Раздался скрип двери и звук шагов, а сквозь маленькую щёлку я увидела, как подошёл к своему столу Амир. Он сел в кресло и достал из ящика какую-то бумагу. Лица второго собеседника я так и не увидела, он встал спиной ко мне.

  — Открыт один проход, тот, что ты оставил. С других сторон не подступиться. Замок хорошо охраняется.

  — Нам и одного хватит. Мы слишком долго к этому готовились. Сейчас я вернусь в зал, отвлеку Зора, а когда придёт мой черёд выступать, подам знак.

  — Опасаюсь, вдруг что-то пойдёт не так. Есть что-нибудь выпить? Меня трясёт как в лихорадке.

  — Вот, держи.

  Я увидела, как Амир протянул свой бокал собеседнику, а тот наполовину опустошил его.

  — Вкусная штука.

  — Теперь возвращайся обратно и жди моего сигнала.

  — Амир, трость.

  Куратор вновь приблизил к глазам свою трость, а я теперь ясно увидела, как помутнел набалдашник.

  — Пора, Эди. — С этими словами Амир взял поставленный на стол бокал, осушил его и поднялся из кресла. Оба мужчины направились к выходу, а я не смела вдохнуть, замерев в своём укрытии и прислушиваясь к скрипу отворяемой двери. Резкий стук захлопнувшейся створки заставил меня вздрогнуть.

  — Эди?

  — Амир, ты обращаешься!

  — Что? В кого?

  — В себя?

  — Что за…!

  Последующий шум и раздавшийся затем поток проклятий заставили меня сжаться в очень маленький комочек и молиться, чтобы никто не додумался вдруг заглянуть в шкаф. Что там произошло? Для гривы слишком рано. В кого он обратился?

  — Меня опоили, Эди. И кажется, я знаю, кто это сделал. Вот маленькая дрянь! Одним махом разрушила наш план!

  — Я тоже пил. Что это за гадость?

  — Подмешала иллюзорный эликсир, я сам не так давно говорил ей про этот раздел. Думаю, у тебя что-то отрастёт или перекрасится в иной цвет. Хотела выставить меня на посмешище перед королём и придворными. Зараза!

  — Что теперь делать?

  — Мне нужно что-то придумать. Пока эта штука действует, я не могу вернуть прежний облик и пройти в залу. Эди, возвращайся обратно, спрячься хорошенько и жди сигнала. Нам придётся выжидать.

  — Мы не можем, Амир. Время!

  — Я знаю! — по голосу стало ясно, что куратор просто взбешён. — Иди!

  Собеседник Амира покинул комнату, а у меня, кажется, перестало биться сердце.

  — Ну, Летта, змея!

  Вытащите меня отсюда! Мамочка! Кажется, я сделала что-то не то. О духи, в кого же он обратился?

  Я осторожно посмотрела в щёлку и увидела, что Амир вернулся в своё кресло и теперь сидит, закрыв лицо руками. Волосы его потемнели, заметно отрасли и стали гораздо гуще. Плечи казались шире и больше не горбились. Кожа на руках приобрела более смуглый оттенок, исчезли старческие морщины, пигментные пятна. Мужчина вдруг опустил ладони вниз, а я резко выдохнула от ужаса, потому что узнала это лицо. Неужели это он учил нас всё время, неужели этот ужасный человек скрывался под личиной уважаемого преподавателя?! Или он убил настоящего Амира и занял его место?

  Лже-Амир вдруг бросил пристальный взгляд в сторону шкафа и поднялся на ноги. У меня внутри всё похолодело. Тело било крупной дрожью, дыхание прерывалось. Куратор меж тем взял свою трость и нарисовал ей какой-то знак в воздухе, а потом спокойно сказал:

  — Сама выйдешь или мне вытащить тебя оттуда?

  Ноги идти отказывались, руки дрожали так, что даже не могли ухватить тонкую створку.

  — Выходи, Виолетта. Поговорим.

  Нужно выбираться. Быстро, пока он не опомнился. Сейчас резко выскочу наружу и успею добежать до выхода. Только действовать надо стремительно! Вскочив на ноги, я выпрыгнула из шкафа и достигла спасительной двери за считаные секунды, но толкнув створку, вновь перестала дышать — она оказалась заперта.

  — Помогите! — я закричала так громко, как только могла, надеясь что кто-то, случайно забрёдший в коридор, услышит меня и поможет, — помог… — голос внезапно пропал.

  Я развернулась и прилипла к деревянной плоскости, с ужасом глядя на двинувшегося в мою сторону предателя.

  — Я помогу тебе, Летта.

  Он взмахнул рукой в воздухе и я смогла просипеть в ответ:

  — Если вы меня убьёте, вас сразу же выследят.

  — Верное замечание. Поэтому убивать я не буду, придётся забрать тебя с собой. — Нет! — я рванулась в сторону, и в тот же миг чужие руки обхватили меня поперёк талии, и весь мир поглотила темнота.